Чтение онлайн

Апостолос молча повернулся к Павлу и, взяв его под руку, повел в кают-компанию.

Татьяна, не стесняясь своей наготы, встала, схватила сигарету и потребовала огня. Кто-то из охранников поднес ей зажигалку. Она прикурила и направилась в туалетную комнату. До глубокой ночи труп Яниса должен был находиться в ее каюте, поэтому она торопилась выбраться оттуда.

Стоя под душем, Татьяна старалась не переживать, а думала о том, как эффектно все получилось. И главное, Павел собственными глазами увидел, на какую жертву она способна пойти во имя благородной цели.

Кровь Яниса легко смывалась потоками воды, и казалось, что все случившееся — всего лишь один из дублей заурядных съемок.

Апостолос машинально тасовал карты, сидя у стола в кают-компании. Павел курил возле открытого окна. Между ними восседал в своем кресле-каталке Лефтерис.

— Удивительный народ, эти русские, — печально произнес Апостолос. — Граф, объясни, у вас все такие?

— Нормальная реакция человека, оберегающего свою собственность, — пожал плечами Павел.

— Хороша реакция! — горько хохотнул Апостолос.

Лефтерис, редко встревавший в разговоры, на этот раз не сдержался и высказал свое мнение.

— Представь, адмирал, себя на месте господина Маркелова, если бы ты застал в объятиях графа свою любимую женщину. Ну, хотя бы ту недавнюю девчонку, Антигони?

— Убил бы, — коротко ответил Апостолос.

Павел пропустил мимо ушей этот ответ и лишь отметил про себя, что Лефтерис неспроста привел подобный пример. Но судя по Апостолосу, тот не намерен был всерьез обдумывать эту версию.

— Всегда хочется в партнере видеть друга, — продолжил он, — а получается наоборот. Убит мой ближайший помощник… и кем? Моим партнером! Такого в нормальном бизнесе не бывает!

— Но ваш помощник пытался изнасиловать женщину, — напомнил граф.

— Ты в это веришь? — усмехнулся Апостолос.

Суд наверняка поверит и оправдает господина Маркелова.

Апостолос от злости швырнул карты на стол, встал и принялся шататься по кают-компании. Павел вспомнил определение Антигони — «будто носорог в вольере».

— До суда дело не дойдет. Яниса больше не существует. Но что делать с Маркеловым? Нельзя же его держать под стражей в госпитальном отсеке. Мне это место уже напоминает тюрьму.

— Пусть отдохнет там. У него явно психический срыв. Еще чего доброго пристрелит Татьяну или кого-нибудь из охраны. Лучше всего спуститься к нему вдвоем и поговорить по душам, — предложил Павел. У него возник дерзкий план, и для его реализации необходимо было хотя бы накоротке переброситься с Маркеловым несколькими фразами.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Апостолос. — Но пойдем попозже. Я сам не готов его видеть. Янис мне не родственник, но это был человек, способный отдать за меня жизнь. Таких вокруг совсем немного. Заменить его некем. Ты понимаешь меня, граф?

— Вполне.

— Вокруг одни предатели. Я не о тебе. Ты мне стал близок, — продолжил Апостолос. — Не отвернется от нас Бог, мы с тобой еще начнем игру по-крупному. Но на кого опереться?

Он тяжело вздохнул и принялся собирать разбросанные карты. Павлу стало искренне жаль этого большого ребенка, жестокого и доброго одновременно. Властного и беспомощного, когда затрагивались струны его души. Он наверняка впервые преступил нравственный закон, даже не задумываясь о его существовании. А теперь сам страдает от его отсутствия.

— Иди, граф. Я немного поколдую над пасьянсом. Карты — последние верные друзья и советчики. Потом отправимся к господину Маркелову с визитом.

Павел вышел и направился к Леонтовичу.

Шоумен в последнее время редко выходил из своей каюты. Он переживал потерю последней иллюзии. Долгое пребывание в шоубизнесе выработало в нем защитную реакцию против готовых и способных на все девиц. Так легко и незамысловато просчитывались их желания и стремления, что потакать им — значило не уважать себя. И Леонтович стал неприступен. Он, возвращаясь домой, вдруг оценил по-новому все достоинства своей единственной и уже немолодой жены. Даже ее недостатки оказались неизмеримо выше предлагаемых ему со всех сторон достоинств. Трудно жить мужчине, которому по несколько раз в день предлагают — «поимей меня!» Но он свыкся со своей тяжелой участью. И вдруг Лариса. Ни на кого нс похожая. Некрасивая и единственно прекрасная, ибо неповторимая. Соглашаясь с предположением, что все женщины от дьявола, он увидел в ней единственный оригинал среди миллионов подделок. Леонтович понял, какой была Ева, если Адам преступил ради нее слово, данное Творцу. Она несла в себе Ад. Но ведь только Ад и приносит наслаждение. Только Ад мог воспламенить сердце Леонтовича. Но Ад отказался поглотить его.

Поэтому Леонтович с сожалением констатировал, что ему уготован Рай, как и всякому разуверившемуся в грехе человеку.

За этими невеселыми размышлениями его и застал Павел.

— Хочешь выпить? — по инерции спросил шоумен и сделал жест в сторону бара.

— Нет. Я по делу.

— Какие могут быть дела на борту пьяного корабля? — без всякого желания юморить заметил Леонтович.

— Леня, разговор серьезный. Каждый, и ты в том числе, должен сделать выбор! — серьезно сказал Павел.

— Такие фразы мне напоминают фильм «Как закалялась сталь», — ответил Леонтович, но, заметив напряженное выражение лица графа, спросил: — Неужели война?

— Война! — строго подтвердил Павел.

— А оружие выдашь?

Павел молча положил перед ним пистолет. Леонтович понял, что теперь не до юмора. Сам налил в две рюмки коньяк.

— Слушаю.

Павел подробно рассказал ему о творящемся на корабле. О контейнерах с радиоактивными отходами, о поступке Татьяны, об убийстве Лавра и Яниса, о том, что Маркелов находится под арестом в госпитальном отсеке…

— Я готов, — без всякой патетики сказал Леонтович. — Мне нужно стряхнуть с себя разъедающий душу сплин. В любой момент прикрою твою спину.

— Сложность моей просьбы в простоте ее выполнения, — уклончиво начал Павел. — Вопрос лишь в твоем согласии.

— Считай, что ты его получил, — без всяких сомнений подтвердил Леонтович. Он слегка нервничал и подергивал кончик длинного висячего уса.

Павел не хотел ставить приятеля перед необходимостью переступать через его жизненные принципы, но ситуация вынуждала.

— Ты пригласишь к себе в указанное мною время медсестру и уложишь ее в койку. Потом сложишь в пакет ее вещи и отдашь мне. В течение часа мы провернем одну операцию и вернем пакет с ее вещами. И все.

— Замечательно! А мне-то с ней, чем прикажешь заниматься?

— Ну, придумаешь, — замялся граф.

— Ничего нового тут не придумаешь. Интересно получается. Для того, чтобы, мою родину не испоганили чужими радиоактивными отходами, я должен трахать греческий медперсонал!