Чтение онлайн

Апостолос задумчиво прошелся по зале. Подошел к окну и выглянул во двор. Трейлера, на брезент которого упала шуба, во дворе не было.

— Как пришла шуба, так и ушла, — констатировал он.

— Какие проблемы, подберем другую, — усмехнулся Янис.

— Нет уж. Я завтра утром встречусь с Маркеловым, поставлю подписи и первым же рейсом отсюда. А ты проверь этого самого Воркуту. Выясни, что за конфликт и что они здесь искали. Мы должны обладать большей информацией, чем господин Маркелов.

— Элементарно. Вопросов нет. Повстречаюсь со старыми корешами, друзьями по-нашему. Нам на руку, что у Маркелова есть беспощадные враги.

— Главное, чтобы они его до времени не грохнули.

— Постараюсь, чтобы это зависело уже от нас.

Апостолос протянул свой стакан, и Янис поспешил наполнить его «Узо» и водой.

Сделав несколько глотков, грек задумчиво произнес:

— Ужасная страна. Одно радует — на место Маркелова всегда найдется какой-нибудь Воркута.

Они пожали друг другу руки и простились до утра. Следующий день прошел в нервных переговорах в офисе Маркелова. Тот пытался выяснить, с чем связано внезапное решение Апостолоса возвращаться в Афины. Лавр со всех сторон обрабатывал Яниса в надежде прояснить вчерашний телефонный разговор.

Но взаимные недоговоренности закончились проводами Апостолоса в Шереметьево. Янис остался в Москве полномочным представителем своего патрона.

Павел долгое время не выходил из своей квартиры. Пистолет постоянно сопровождал его из комнаты в комнату. Телефон был отключен. Он, по классическому выражению, «лег на дно». Предстояло осмыслить происшедшее. Банальное предположение, что он стал жертвой своего выигрыша, отпало сразу. Откровенность бандитов, везших его убивать, не оставляла сомнений. Кому-то из уголовных авторитетов он перешел дорогу. Но кому? Павел всегда был предельно осторожен с этой публикой.

Целыми днями он просиживал на кухне с бутылкой водки и тарелкой любимой тюри — черного хлеба с подсолнечным маслом и луком. Раненная Лорой-гестапо нога постоянно болела. Очевидно, было задето сухожилие. Граф ходил, прихрамывая, и часто хватался за мебель. Единственный человек, способный пролить свет на окруживший его мрак, — Воркута, находился неизвестно где. Павел не мог представить себе, где его искать.

На улицу он выходить боялся. Неудавшееся покушение могли повторить в любой момент. Лучше всего было бы улететь в Баден-Баден. Но при желании, его найдут и там. Значит, придется сидеть в Москве и выяснять причины, толкнувшие кого-то на его физическое уничтожение. Все чаще он возвращался в своих размышлениях к Татьяне и Маркелову. Ему ее ужасно не хватало.

Сколько раз хватал себя за руку, чтобы не набрать ее номер телефона! Неужели она вернулась к Маркелову?

Чем больше он думал о Татьяне, тем неотвязнее представал перед ним образ Маркелова. Он даже стал преследовать Павла во сне. Являлся в кошмарах. Молча глядел из-под густых бровей. В других ночных видениях, терзавших его, возникала Лора-гестапо. Вернее, его «fatale monstrum». Павел никак не мог отчетливо вспомнить ее внешность. Лик Клеопатры, отдававшейся ему на ложе со змеями, настолько совместился с лицом садистки, что никаким напряжением памяти он не в силах был представить ее себе. Помнил ярко накрашенные огромные губы, влажные от его крови. Длинные, хищные ногти. Жидкие, безжизненные волосы крашеной блондинки. Мясистый нос царицы, ее острый выдвинутый подбородок так и маячили перед глазами. Оказалось, наркотическое видение запечатлелось гораздо сильнее, нежели реальный образ его мучительницы. Единственное, что совпадало, — чувственный ненасытный pot.

Павел отдавал себе отчет в том, что Лора-гестапо не успокоится до тех пор, пока он жив. Ведь за ней стоит двенадцать трупов. И он — единственный, кто может вынудить ее сознаться. Не случайно при их расставании она улыбнулась презрительной улыбкой и прошипела: «Спеши жить, граф, все равно ты не жилец».

В тот момент он не придал значения ее угрозе. Слишком неожиданным казалось счастливое спасение. Воркута исчез так же внезапно, как и появился. Милиция исследовала разнесенный в клочья желтый «мерседес», а Лора рыдала над трупом оскалившегося Адика.

Милиционеры не спешили расследовать теракт по горячим следам. Лора переоделась и сама вышла на улицу. Походив вокруг окровавленных тел своих охранников, она с глухими рыданиями вернулась домой в сопровождении следователя. Показала застреленного Адика и красочно рассказала, как после взрыва ворвались бандиты и только благодаря собаке она и ее друг остались живы.

Павел лежал в спальне, изнемогая от боли и слабости. У него не было сил и желания рассказывать правду заглянувшему к нему следователю.

Тот решил, что граф ужасно напуган, и постарался не утомлять его вопросами.

После того, как милиционеры закончили свою работу, а следователь попросил подписаться под протоколом, Лору оставили в покое.

Первым делом она связалась с офисом и вызвала машину.

Потом, порывшись в шкафу, бросила Павлу на кровать чьи-то мужские вещи, явно не его размера и попросила побыстрее исчезнуть, если он не хочет получить пулю в лоб в соседнем дворе.

Ее красный с размазанной по губам помадой рот источал грязные ругательства. Ощущая свое бессилие, она была готова кататься по испачканному кровью ковровому покрытию.

В машину вместе с доковылявшим до нее Павлом положили труп Адика. На этом кровавое пиршество Лоры-гестапо закончилось.

Однако не исключено, что по Москве бродят киллеры, поджидая удобного случая, чтобы расстрелять Павла в упор…

«Ничего не скажешь — веселенькая ситуация», — сказал себе граф и кисло улыбнулся.

Он покрошил в тарелку черный «Бородинский» хлеб, запасы которого всегда лежали в огромной морозильной камере. Обычно Павел доставал его и доводил в микроволновой печи до горячего состояния. Он залил кусочки хлеба пахнущим семечками подсолнечным маслом из пятилитровой бутыли, посыпал сверху тонко нарезанный лук и налил себе стопку водки. Так в его родном Прокопьевске закусывали вернувшиеся из забоя мужики в ожидании наваристых щей.

У Павла мелькнула спасительная мысль. А не мотнуть ли мигом в Прокопьевск? Уж там его никто искать не будет. Ностальгические воспоминания и водка рисовали милые сердцу картины детства. Он не спеша опорожнил бутылку и окончательно уверил себя в разумности такого вояжа.

Без колебаний подключил радиотелефон и принялся дозваниваться до справочной, чтобы узнать, когда ближайший рейс в Новокузнецк. Оказалось, только через два дня. Расстроенный этим сообщением, он забыл отключить телефон и поковылял за новой бутылкой. На полпути к кладовке, где стояли коробки с напитками, его тормознул неожиданный телефонный звонок. Павел замер. У него не было никакого желания давать о себе знать. Но и любопытство брало свое.

Столько времени скрываться и при этом беседовать исключительно с самим собой — поневоле захочешь услышать чей-нибудь голос. Павел почему-то решил, что звонит Татьяна. Он был просто уверен в этом. Кому еще нужен затерявшийся в Москве граф? Эта уверенность и заставила его поковылять назад к радиотелефону.

На всякий случай Павел решил первым разговор не начинать, пока не узнает голос звонившего. В трубке не замедлило раздаться:

— Родион? Ты меня слышишь?

Телефон чуть не выпал из ослабевшей руки графа.