Супервыстрел
Шрифт:
Услышал это от своего начальника, когда местные жители пожаловались. Он на мгновение задумался.
«Какая машина?»
«Мерседес. Черный. Новый».
Отлично. Там, должно быть, были сотни чёрных Мерседесов.
Мюнхен. «Вы случайно не узнали номер водительского удостоверения».
«Нет. У меня не было на это причин».
«Дай мне взглянуть на удостоверение личности. На случай, если мне понадобится вернуться к тебе».
Мужчина медленно вытащил из кармана пальто изящный кожаный бумажник, вероятно, украденный. Он протянул Густаву румынские водительские права, совершенно бесполезные в Германии, с фотографией, сделанной более десяти лет назад. Срок действия прав давно истёк. Петре Чаушеску.
«Какое-либо отношение к…»
«Нет. Но попробуй объяснить это».
Густав кивнул и вернул удостоверение. «Где я могу вас найти?»
«Точно так же. Я рядом». Он вернулся и присоединился к Николае.
Они уже направлялись по переулку, когда Петре остановился и оглянулся на Густава. «Номер. На нём была приставка «Мюнхен».
Прежде чем Густав успел ответить, они оба исчезли в темноте.
Двое инспекторов вернулись к BMW. Андреас молчал весь допрос. Густаву он показался растерянным. «Что думаешь?» — спросил он, доставая сигарету.
Андреас уставился на него. «Можно мне один?»
«Ты не куришь».
«Я подумал, что начну».
Густав улыбнулся, покачал головой и спрятал пачку сигарет обратно в куртку. «Эта работа и так достаточно опасна. А что насчёт мужчины в „Мерседесе“?»
«Не знаю, стоит ли верить румыну, — сказал он. — Пистолет гудит? Без вспышки? Что это, чёрт возьми, такое?»
«Не знаю. Но, кажется, он что-то видел. Он был напуган. А его, похоже, было нелегко напугать. По крайней мере, теперь у нас есть хоть что-то. Чёрный «Мерседес», мюнхенские номера. Другое оружие. Пулевое отверстие, которое пронзило тело каждой жертвы, словно тёплое масло. Это что-то».
Густав откинулся назад, глубоко затянулся сигаретой и задержал дым. Наконец он выпустил ровную, тонкую струйку дыма, словно
пуля, которую он искал.
OceanofPDF.com
14
Ровно в десять утра Чад Хантер и Фрэнк Болдуин вошли в кабинет Альдо фон Герца. Кабинет почти не изменился с тех пор, как Чад видел его в последний раз. Все стены были увешаны оружием самого разного рода, оно было залито в деревянные ящики со стеклянными крышками и даже расставлено по углам. Там были старинные средневековые мечи, булавы и щиты. Менее заметные нацистские реликвии – ножи СС, штыки и каски – стояли на краю буфета, подпертого старым немецким флагом. А новейшее оружие, произведенное фон Герцем, было заперто в деревянном шкафу со стеклянной дверцей. Благодаря оружию комната больше напоминала военный музей, чем кабинет. Фон Герц прекрасно это понимал и использовал в своих интересах.
Альдо фон Герц сидел за своим огромным дубовым столом, положив толстые руки на разложенные на нём бумаги. Он уже совсем поседел, и на носу у него были крошечные круглые очки. На дуле пистолета, прислонённого к подоконнику позади стола, висел изысканный итальянский костюм, а шёлковый галстук свободно болтался на шее, словно у человека, только что пережившего собственную казнь через повешение.
Он подписал последнюю бумагу, бросил очки на стол, поприветствовал двух мужчин в центре комнаты и тут же пожал руку Чаду.
" Гутен Морген. Wie geht's ?" — пробормотал фон Герц, смысл которого исходил больше из его глаз, чем из слов.
« Gut. Und Ihnen ?»
« Auch Gut. Kannst du Sprechen Deutsch noch ?» «Не так хорошо, как ты говоришь по-английски», — сказал Чад.
«Приятно снова видеть вас», — сказал фон Герц, переводя взгляд на Фрэнка.
«А это мистер Фрэнк Болдуин. Человек с необыкновенным кругозором, о котором мне рассказывал Уорфилд», — он улыбнулся и поднял кустистые брови.
Фрэнк пожал ему руку. «Рад познакомиться».
«У меня есть один из ваших телескопов», — сказал фон Герц. «Старый, размером три на девять, с великолепной чёткостью. Уверен, он ничто по сравнению с тем, что вы мне сегодня покажете». Он взглянул на небольшой металлический контейнер в руке Фрэнка.
«Надеюсь, вам понравится», — сказал Фрэнк довольно подавленно.
Чад подошёл ближе к Фрэнку. «Может, нам стоит пойти в крытый тир, посмотреть на VH-40? Там мы сможем гораздо лучше продемонстрировать возможности прицела». Он не мог сдержать свой энтузиазм, и ему было всё равно, кто об этом знает.
«Как всегда, Чед, ты дипломат, — сказал фон Герц, похлопав его по плечу. — Всё в порядке. Пошли стрелять».
Альдо фон Герц провёл их по коридорам к лифту, затем в подвал, через две кодовые двери и, наконец, в небольшую комнату с видом на стометровый тир. Разметка создавала впечатление, что стрельбище находится на открытом воздухе, на расстоянии пятисот метров.
Чад хорошо помнил этот полигон. Он проводил здесь большую часть времени, испытывая различные винтовки и пистолеты, а также практиковался в обеденные перерывы. Стены покрасили в более тёмный цвет, а освещение установили новое, но в остальном всё осталось как прежде.
Через несколько минут на территорию стрельбища вошёл мужчина с волосами, собранными в хвост, неся чёрный металлический футляр, напоминающий шкатулку для музыкальных инструментов. Он поставил футляр на небольшой столик и открыл его.
«Пойдем со мной», — сказал фон Герц.
На большом открытом пространстве Чад немедленно направился к VH-40.
Он потянулся к ней, но мужчина с хвостиком схватил его за руку и вывернул большой палец назад.
«Всё в порядке, Лютер», — сказал фон Герц. «Это Чад Хантер».
Мужчина всё ещё держал руку Чада, а тот сжал свободную руку в кулак и занес её назад для удара. Затем мужчина медленно отпустил его.
«Чед, Фрэнк, это Лютер Дедрик. Он наш лучший стрелок.
Испытывает каждое оружие до совершенства. Боюсь, он слишком бережно относится к VH-40.
«Правильно», — сказал Чад. «Можно?» Он с доверием посмотрел на мужчину.
Лютер отошёл от пистолета. Его глаза были настолько тёмными, что невозможно было разглядеть, где заканчивались карие и начинались чёрные зрачки. Он скрестил сильные руки, перекатывая мышцы, и стиснул зубы, словно отдавал своего ребёнка, а не какой-то пластиково-металлический комок техники.
Чад взял винтовку и проверил её вес в руке. Она оказалась лёгкой.
Гораздо легче, чем казалось. Чёрный внешний корпус был сделан из какого-то композитного пластика. Высоко установленный прицел, как он и подозревал, оказался не таким уж и дорогим. Не стоило его ставить на водяной пистолет. Он посмотрел на дуло и удивился крошечному отверстию ствола. Напрасно, ведь он знал, что диаметр пули меньше, чем у 22-го калибра, но было трудно поверить, что им удалось то, чего не удалось ему. И всё же, вот оно. Он испытывал одновременно облегчение и зависть. Армейское начальство теперь не назвало бы его идею безумной.