Чтение онлайн

– И все же я надеюсь, если вы действительно любите Кирилла, вы оставите его в покое, сударыня! – с достоинством произнесла Извекова и вышла из комнаты.

Матильда метнула ей вслед ненавидящий взгляд и, упав на диван, разрыдалась. Моська вскочила на диван и протяжно завыла.

Прошел месяц. Кирилл уповал, что со временем страсти поутихнут, родители смирятся. Однако долгожданный штиль не наступал. Павел, родной брат и близкий друг, и тот высказывал осторожные сомнения в разумности его выбора. Но что ожидать от Павла! Он сух, рационален и совсем лишен эмоций. Его никогда не увлечет поток страсти. А если это и случится, то, скорей всего, не к женщине, а к идее или прожекту. Вера тоже не советчик. Когда она познакомилась с Матильдой, потом полвечера критиковала ее платье крикливой расцветки: как можно, в ее-то возрасте! Несуразность шляпы: и где она такую приобрела? Походку, так ходят женщины с панели! И манеры ужасные! И мысли убогие! Это будет не жена, а стыд!

Раздосадованный Кирилл обвинил сестру, что та завидует живой и неувядающей красоте его избранницы, которая хоть и старше Веры, да ярче и сочней во сто крат! А вот Вера уже засыхает на корню и на глазах превращается в классическую старую деву. Злую и завистливую, чья нерастраченная любовь застоялась в глубине души, уподобившись мутной тинистой воде!

После сказанного брат и сестра перестали разговаривать друг с другом, отчаянно страдая от обиды, непонимания и возникшей неприязни.

Кирилл метался между родней и возлюбленной. В глубине сознания он понимал, что его брак будет не безоблачным, но, полюбив первый раз в жизни, он полагал, что это чувство неповторимо. После долгих размышлений он принял решение еще раз собрать семью воедино и попытаться примирить всех и вся. Если он не сможет добиться согласия, то хотя бы умерит недоброжелательность сторон. Он вел долгие переговоры с отцом и мачехой, братом, повинился перед оскорбленной сестрой и уговаривал гордую Матильду.

И вот идея примирительной встречи осуществилась. Извековы, скрипя зубами, вынуждены были потихоньку привыкать к мысли о женитьбе старшего сына на распутной вдовушке. Кирилл не отступится, это очевидно. Пришлось согласиться и встретиться с будущей невесткой еще раз, поглядеть на нее попристальней. Может, не так страшен черт, как его малюют? Кирилл заказал торжественный обед в ресторане «Медведь» на Большой Конюшенной, и в означенный день и час семья Извековых снова встретилась с Матильдой Бархатовой.

Матильда нервничала ужасно, кляня себя за невоздержанный язык. Зачем она тогда наговорила резкостей Извековой, превратила ее в непримиримого врага? На сей раз Матильда Карловна оделась изящно и без вызывающей роскоши. Строгое платье с высоким воротом, кружевная отделка по лифу и рукавам. Гладкая прическа, минимум украшений, неяркая помада. Сидя напротив Ольги Николаевны, Матильда с трудом могла проглотить маленький кусочек. Каждый ее жест, каждое движение и слово привлекали пристальное внимание присутствующих. Кирилл отчаянно страдал, видя, что разговор не клеится и враждебность витает над столом, уставленным дорогими закусками, к которым никто почти не притронулся. Павел отмалчивался, Вера язвила, Ольга ограничилась вымученными любезностями. Один Вениамин Александрович, как человек светский, проявлял умеренное дружелюбие и пытался поддерживать застольную беседу. Выпив вина, потом еще, Извеков стал словоохотлив и постепенно оттаял. Он все больше и больше оказывал внимания Бархатовой. Улыбка его престала быть натянутой, он позволил себе несколько комплиментов, в его голосе зазвучали нотки дружеского участия. Кирилл воспрял духом. Он ненавидел пьянство отца, но в этот момент его пагубная привычка могла сыграть положительную роль. Если сейчас лед тронется, то все изменится в лучшую сторону, в этом молодой человек не сомневался. Жестом он подозвал официанта в черном фраке и накрахмаленной манишке. Тот в штиблетах без каблуков, как положено в ресторанах первого класса, подлетел легко и бесшумно. Кирилл приказал подать еще вина. Упоенный надеждами, он не замечал, что мачеха внимательно следит за взорами, которыми обменялись супруг и Бархатова, что какие-то неуловимые токи присутствуют в разговоре между ними. Беседа оживилась, послышался смех, дело шло на лад.

И тут к их столу нетвердой походкой приблизился молодой человек. Его можно было назвать привлекательным, если бы не пьяная гримаса. Одет он был дорого, но обильные возлияния и поглощенный обед уже принудили его развязать галстук и распахнуть пиджак. Он остановился в двух шагах и, глумливо улыбаясь, поклонился:

– Матильда Карловна! Приветствую! Мое почтение, господа!

– Кто это? – изумился Извеков, глядя на Мати, которая при виде незнакомца закусила губу.

– Позвольте представить, господа, это Юрий Владимирович Бархатов, сын моего покойного мужа, – произнесла она с усилием.

По всему было видно, что явление Юрия не вызвало у нее никакого восторга.

– Что вам угодно, сударь? – холодно поинтересовался Извеков.

– Мне угодно побеседовать с Матильдой Карловной. Должен сказать, господа, что сия несравненная особа в последнее время совершенно избегает моего присутствия, я лишен прежних возможностей видеть несравненную Матильду! Поэтому и поспешил воспользоваться ее присутствием здесь…

– Юрий! Прекрати паясничать! – Бархатова оборвала молодого человека таким резким тоном, что все обомлели.

За соседними столиками публика потеряла интерес к содержимому тарелок, многие обернулись в сторону разгорающейся ссоры. Вениамин Александрович занервничал, его многие узнавали и кланялись. Еще не хватало завтра в газетах прочитать о пьяном скандале с участием семейства известного писателя!

– Позвольте, я присяду, господа? – И, не дожидаясь приглашения, Бархатов уселся на стул рядом с Матильдой.

Повисло напряженное молчание. Кирилл полагал, что невеста что-либо объяснит, потому что ни о каком сынке покойного супруга он понятия не имел. На лице Ольги Николаевны было написано: «Я так и знала, неприятности не заставили себя ждать!»

– Обручение празднуете, помолвку? – спросил самозваный гость, наливая себе бокал.

– Мне кажется, сударь, что ваша бесцеремонность переступает границы поведения воспитанных людей, – тихо, но с угрозой произнес Кирилл.

– Отчего же? Мы все тут, за столом, в некотором роде очень близкие люди! – Бархатов засмеялся и выразительно посмотрел на Матильду.

– Юрий, – она замялась, переменила тон, он стал просительным. – Не надо сцен, поезжай к себе, мы завтра с тобой переговорим.

Но пришелец и не собирался ее слушать.

– Да-да, очень близкие люди! – И он снова засмеялся, откинувшись на спинку стула.

– Позвольте, в чем же наша с вами близость? – Кирилл начал терять терпение. Присутствие наглеца приводило его в ярость.

– Все мы, за исключением, как я знаю, самого младшего Извекова, пользовались теплым и дружеским участием известной особы.

И Бархатов с вызывающей наглостью поклонился позеленевшей от злости и досады Матильде.

– Милостивый государь! – Кирилл вскочил, швырнув на пол накрахмаленную салфетку.

– Да вы не горячитесь, юноша! Вам кажется, что мои слова – злой навет? А вы папашу своего спросите, он вам в красках распишет достоинства вашей избранницы, так как хорошо их изучил! Ведь недаром он отговаривал вас брать плод с червоточинкой, знал, что говорит! А он отговаривал вас, мой юный рыцарь, не так ли?

Кирилл застыл на месте. Вера закрыла ладонями пылающее лицо, ей хотелось провалиться сквозь землю. Извеков смотрел на жену, но та уподобилась мраморной статуе.

– Оля, это пьяный бред, нелепость…

Лучше бы он не говорил этой фразы! По тому, как она была произнесена, можно было вынести обвинительный приговор. Матильда, поджав губы, пронзила Юрия взглядом-молнией. Но что делать, роковые слова были сказаны. Она приподнялась со стула, Кирилл, бледный и сосредоточенный, помог ей встать.

– Вероятно, наше семейное торжество на этом и завершится, – произнес он безжизненным голосом. – Я поеду с Матильдой Карловной, нынче меня не ждите, в полку буду.

Поднялся и Бархатов и двинулся следом за молодыми людьми. Казалось, он едва держится на ногах. Да, Юрий выпил изрядно для храбрости, потому что страшно трусил, перед тем как предпринять последний отчаянный шаг, чтобы разлучить Кирилла и Матильду. Уже при выходе из зала Кирилл, пропустив даму вперед, дождался обидчика и что-то резко и выразительно произнес. Прошмыгнувший мимо официант только и услышал: «Завтра, на рассвете…» Матильда не слышала роковых слов, она теребила веер и с тревожным чувством разглядывала чучело огромного бурого медведя, сторожившего вход в заведение.