Чтение онлайн

Оливия затаила дыхание и прижала кулачки к губам.

«Пожалуйста, Невилл! Так ты никогда не обретешь счастья…»

Разве ее отец не был тому достаточным доказательством?

Но тут Невилл снова содрогнулся и резким движением послал графин в огонь.

Оливия подскочила от звона бьющегося хрусталя и ахнула. Пламя взметнулось чуть не до потолка, подобно ожившему зверю лизнуло каминную доску и дотянулось до сапог Невилла. Тот, услышав тихий вскрик Оливии, оглянулся, но тут же овладел собой, схватил коврик и набросил его на огонь, а для верности еще и потопал по нему. Пожар был потушен. Лишь запах дыма и горящего спирта напоминал о случившемся.

Невилл поднял голову, и при виде его разом осунувшегося лица у Оливии сжалось сердце. В чем причина? В войне со спиртным или в кошмарах? А может, в ней?

– Ты все видела, верно? – хрипло выговорил он. Оливия кивнула. Он не хотел, чтобы она наблюдала его в минуту слабости. И, по правде говоря, она тоже предпочла бы оказаться в другом месте. Но что теперь поделать?

Оливия вздохнула. Трудно объяснить, но, увидев, как он боится, как беззащитен, она еще больше уверилась в его силе. Он и сам не сознает, насколько силен.

– Невилл, – начала она, отбросив страхи.

– Нет, – покачал он головой. – Можешь не говорить. Ты хочешь разорвать помолвку, и я не стану спорить. Ты с самого начала говорила, что из меня не выйдет хорошего мужа, тем более для тебя. И теперь получила доказательство.

– Но это не так, – запротестовала она.

– Не нужно! – Он поднял руки, словно отстраняя ее упреки. – Ты не знаешь меня, Оливия. Не знаешь, каким жалким подобием мужчины я стал. Пытаясь найти что-то вроде покоя, я погубил тебя. Думал… что, сделав тебя своей, овладев тобой, женившись, положу конец этим кошмарам, которые меня преследуют. – Он судорожно сжал руками виски. – Но ничего не вышло. Ничего.

В его глазах было столько страдания, что Оливия невольно сжалась.

– Я не достоин тебя, – продолжал он тихим, измученным голосом. – И не могу исправить причиненное тебе зло. Но вижу, что женитьба на тебе была бы еще большим злом. А ты, выйдя за меня, совершила бы величайшую в своей жизни ошибку. Ты заслуживаешь лучшего.

Какой ужас – слышать эти слова! Ужасно слышать, но еще хуже знать, что он им верит.

Она вздрогнула и обхватила себя руками. Но не отвернулась. Потому что твердо знала: он в ней нуждается. Он посчитал, что если сделает ее своей, непременно излечится. Но счастье в том, чтобы быть любимым ею и любить ее. Она в этом убеждена. Это единственный способ найти покой и радость жизни. Для двоих.

Но прежде всего он должен принять ее любовь и рассказать правду о своих кошмарах. Очистить себя от угрызений совести, которые его терзают.

– Кошмары или нет, – начала она, – я хочу, чтобы мы поженились. Этой ночью не случилось ничего такого, что бы изменило мое мнение на этот счет.

Он опустил плечи, напомнив ей затравленного медведя, которого она видела в детстве. Огромный раненый зверь продолжал отмахиваться от наседавших борзых. Эта гнусная сцена до того поразила девочку, что она убежала в слезах.

Но на этот раз не убежит. На этот раз она останется, потому что перед ней раненный в самое сердце человек; И она поможет ему излечить кровоточащие раны на сердце и в душе.

– Не пытайся прогнать меня, – предупредила она, шагнув к нему. – Потому что я полностью вознамерилась получить тебя в качестве мужа.

Он настороженно уставился на нее:

– Я не могу позволить тебе сделать это. Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

– Понимаю. Впервые в жизни понимаю. В самом начале я считала тебя просто очаровательным ничтожеством. Человеком, к которому не должна была испытывать влечения, но тем не менее испытывала. Но постепенно я узнавала тебя лучше. Медленно и часто против своей воли. Но узнала. – Она остановилась почти на расстоянии вытянутой руки от Невилла.

«Пожалуйста, вложи мне в уста необходимые слова», – взмолилась она и, глубоко вздохнув, продолжала:

– Сначала передо мной предстал настоящий любитель и знаток лошадей, содержащий великолепную конюшню. Потом я обнаружила, что ты прекрасный хозяин для своих работников и арендаторов. Справедливый. Человек, который трудится наравне с ними. Признаюсь, что в то время вовсе не хотела, чтобы ты оказался именно таким. Но теперь рада. Ты хороший человек, Невилл, и, что важнее всего, доказал себе, что ты заботишься о племяннике и умеешь быть добрым к измученной и несчастной маленькой девочке.

Его губы растянулись в горькой полуулыбке.

– Как быстро ты забыла человека, который оскорбил тебя и не раз пытался соблазнить!

Оливия спокойно покачала головой:

– Нет. Я не забыла этого человека, хотя, признаюсь, не понимаю его. Почему ты, добрый и благородный со всеми остальными, вел себя так вызывающе по отношению ко мне? Так издевался над всем, что я говорила или делала? – Она уловила проблеск света в темных, угрюмых глазах.

– Потому что ты достойный противник.

Улыбка мелькнула на губах Оливии, но ее быстро погасила не слишком приятная мысль.

– Достойный противник, – повторила она. – Но тебе больше не придется сражаться, Невилл. Больше никаких битв. Ни со мной, ни с собой, И уж конечно, с людьми, населяющими твои сны.

Искра в его глазах немедленно исчезла. Он отвернулся.

– Эти люди… – пробормотал он, но тут же запнулся, и Оливия поняла, что он мучительно ищет слова. – Эти люди никогда меня не покинут… Всегда будут преследовать меня во снах… и в жизни. Я думал, что смогу от них избавиться. Но ничего не вышло.

Это усталое признание в собственном поражении потрясло Оливию. Сердце заныло так, что, казалось, вот-вот разорвется. Мысли тревожно метались в поисках выхода. Как излечить его раны?

– Помнишь, ты сказал Саре, что у нее есть семья, которая ее любит, и что никогда не стоит принимать их любовь как должное? Ты также сказал, что ее отец всегда будет с ней и следует задумываться о том, каких поступков он ждет от нее. Таков был твой совет, Невилл, тот, что так ее утешил и заставил опомниться. Но стоило бы и тебе следовать этому совету.

– Так и есть. В память о своих родных я забочусь о Вудфорд-Корте, хотя иногда…

– Я не говорю о том, каких поступков ждали бы от тебя родители. Я говорю о твоих друзьях. Тех, что приходят к тебе в снах. Тех, что погибли в том сражении. – В этот момент его лицо исказилось такой мукой, что к глазам Оливии подступили слезы. – Я… думаю, Невилл, твои друзья хотели бы, чтобы ты помнил, какими они были при жизни. Не терзался из-за того, какая жизнь могла бы у них быть. Не верю, чтобы они желали тебе испытывать такие угрызения совести лишь потому, что ты выжил, а они – нет. Не хотели бы, чтобы ты отворачивался от подаренной тебе жизни. Если ничего другого не остается, тогда хотя бы живи ради них.