Супружеская жизнь
Шрифт:
– Вот уж неправда!
– … Привыкнет – И вот тут-то я и развернусь. Дам жизни. Буду изменять направо и налево!
– Но ведь это нечестно!
– Зато безболезненно. Разве лучше устраивать скандалы из-за каждого пустяка?
«Чушь какую-то несёт!» – подумала Сумико.
Её удивило, как можно так цинично и прямо высказывать свои мысли незнакомой женщине.
Но Тацухико этого и добивался. Теперешние молодые люди только таким образом и обольщают женщин. В прежние времена их отцы действовали осторожно, не торопясь, учтиво, а теперь не то. Теперь главное – обескуражить женщину, сбить её с толку, оглоушить, и считай, что она твоя.
– Оку-сан, хотите установить мир в семье – действуйте по моей системе, – сказал Тацухико.
Они выехали на широкую улицу. До вокзала оставалось недалеко. Оттуда Сумико собиралась ехать электричкой.
– Что вы имеете в виду? – спросил Сумико.
– Изменяйте мужу, но действуйте так, чтобы не причинять ему боль. И всё будет в порядке. Поверьте мне: всё дело в механике… – Вдруг он слегка притормозил. – Чёрт возьми! Забыл про бензин! Давайте заскочим на заправку. Бензоколонка тут рядышком.
Сумико кивнула. Машина свернула вправо и понеслась по узким улочкам. Бензоколонка оказалась довольно далеко.
Заправив машину, Тацухико нажал на акселератор и неожиданно спросил:
– Оку-сан, как вы относитесь к шампанскому? Я понимаю: сейчас не праздник, не Новый год, не рождество… Но тут неподалёку я знаю отличный кабачок. Там бывают шалопаи вроде меня. Место не шикарное, но шампанское подают.
– Но ведь я…
– Не упрямьтесь. Машина заправлена, пора и людям заправиться, – весело воскликнул Тацухико и погнал машину на полной скорости.
В тёмном и несколько мрачноватом кабачке на деревянных некрашеных столах горели свечи. Их колеблющееся пламя тускло озаряло помещение, стилизованное под горскую хижину, бревенчатые стены и лица немногочисленных посетителей.
Сумико впервые очутилась в таком месте.
– А это не бар?! – спросила она вполголоса.
– Нет, что вы. Зауряднейший кабачок, – осклабился Тацухико. – Дешёвенький. Здесь всё почти даром. И керри-райс и хаяси-райс… Бутылочка шампанского стоит всего сто пятьдесят иен.
Тацухико накинул поверх рубашки куртку и, не спрашивая Сумико, притащил бутылку шампанского и тарелку капусты, заквашенной по-русски.
– Прошу вас!
Сумико отпила глоток. По вкусу вино напоминало шампанское. Она пила его на рождество. Не задумываясь, Сумико опорожнила весь бокал. Вскоре она почувствовала в теле лёгкую истому. Щёки её запылали ярким румянцем. – Оку-сан, я должен признаться…
– Знаю, – надув губки, прервала Сумико, – вы нарочно поехали на заправку, чтобы затащить меня сюда.
– Сдаюсь, разоблачили… тогда открою вам другой секрет.
– Разве есть ещё?
– Это не шампанское, а смесь коктейля с сакэ – национальный напиток. Я всегда угощаю этим девочек. И пьётся хорошо, и пьянеешь моментально…
Тацухико говорил откровенно и нагло. Но Сумико это почему-то не смутило. Очевидно, она изрядно захмелела.
Когда они покинули кабачок, солнце висело ещё высоко над горизонтом. Сумико, как сквозь сон, вспомнила, что у неё не приготовлен ужин. И вдруг забеспокоилась: не забыла ли она выключить газ, не оставила ли открытой дверь. Ей представилось, что в квартиру забрались воры.
– Бросьте думать о пустяках, – точно угадывая её мысли, сказал Тацухико, – сегодня вы должны забыть о своих кухонных делах!
Он захлопнул за ней дверцу.
– Везите меня на станцию, – сказала Сумико пьяным голосом.
– Послушайте, оку-сан. Раз уж мы заправились, давайте махнём в Иокогаму. За сорок минут доберёмся.
– Нет! Ни за что… Мне… нужно домой.
– Вот. На моих ровно четыре. Обещаю: к половине шестого будем обратно. Идёт?..
Парень действовал решительно, не давая Сумико опомниться. Она на мгновение задумалась. Перед ней всплыл Кэйдзо, сидящий на веранде под клеткой со скворцом и подстригающий ногти на ногах.
– Только ровно в половине шестого. Не подводите меня.
Почему бы ей в самом деле немного не прогуляться? Почему не совершить небольшое путешествие? Что в этом плохого? Она же не изменяет Кэйдзо. Потом он сам виноват, зачем притащил эту проклятую птицу? Птица ему дороже жены!
Сумико уже не сомневалась в своей правоте.
Удивительный народ – женщины. Всему они находят оправдание. Любому своему поступку, вопреки логике, вопреки очевидности.
По шоссе Токио – Иокогама машины шли в несколько рядов. Но Тацухико так ловко вёл свою малолитражку, что один за другим обходил все грузовики.
– Тридцать минут! Рекордная скорость! Ио-ко-га-ма!!! Ай да я!
– В скромности вас не упрекнёшь, – сказала Сумико.
Парень чем-то ей нравился. Нравилась его самоуверенность, ловкость, с какой он правил машиной, нравилось и чувство опьянения.
– Вам нравится здесь?
– Очень…
– В таком случае требую награды… останьтесь со мной до девяти… ладно?.. – Тацухико настойчиво добивался своего.
– Не могу…
Говоря «не могу», Сумико чувствовала, что вот-вот уступит его настойчивости, и даже испытывала приятное волнение от того, что уступит ему.
В Иокогаме Тацухико погнал машину в сторону иностранного кладбища. Местность была малонаселённой. Кое-где попадались небольшие коттеджи.
Весь горизонт являл величественное зрелище заката. Тацухико неспроста привёз сюда Сумико. Он знал, чем пленить сердце женщины.
Довольный собой, напевая что-то себе под нос, он направил машину на гребень холма, откуда сразу как на ладони открывалась широкая панорама вечернего порта.
«Пора начинать», – подумал вслух Тацухико.
– Что?.. Вы что-то сказали?.. – спросила Сумико, облокотившись на спинку сиденья и блаженно закрыв глаза.
– Я вас люблю… блю… блю… – произнёс знакомый вкрадчивый голос.
Сумико открыла глаза и вдруг громко расхохоталась, вспомнив, кому принадлежал этот голос.