Чтение онлайн

— Это чья сотня? — гулко октавя, спросил он.

— Петра Ивановича Калистратова, — глухо, сквозь бабий платок, ответил согбенный казак.

Аниська поглубже насунул на глаза шапку, закрылся воротником.

— Я калистратову ватагу знаю, а это что за люди? — сказал атаман, пытаясь заглянуть Аниське в лицо.

«Теперь пропали» — мысленно решил Аниська.

Атаман резвым аллюром проехал вдоль прорубей, о чем-то строго расспрашивая.

— Ну, хлопцы, кажись, засыпались. Прячьте скорей сетки, — распорядился Малахов.

Не успели крутым оттащить к саням снасть, как Баранов уже рысил обратно. Круто осадив сытого, с заводским тавром на ляжке жеребца, в упор глянул на Аниську, потом на Кобцов.

— А-а… И крутии тута! А ну-ка, со «скачков» шагом арш!

Атаман, словно играючись, помахал плеткой. Очевидно, он был очень доволен своим конем, новым мундиром подхорунжего, своей ролью на «скачке» и не особенно рассердился, узнав Малахова и Кобцов.

— Чего же вы стоите? — уже строже спросил он.

— А чего вам — жалко, господин атаман? — опираясь на костыль, выступил Панфил. — Мы людям помогаем, и они нам за это на казан рыбы.

— На казан можно, — милостиво разрешил атаман, но вдруг узнал Аниську, нахмурился.

— А Карнаухов зачем тут? — спросил он и, обернувшись к полицейским, скомандовал: — Убрать Карнаухова со «скачков»!

Полицейский усердно толкал Аниську в спину.

Аниська втиснулся в толпу, скривил губы, дрожа от бессильной ярости.

— Ты бы уж приложился да из винта прикончил. Так оно вернее, — глухо сказал он полицейскому.

— Будешь воровать, хамлюга, и с винтовки пальну, — пообещал полицейский, обдавая Аниську запахом водки и лука. Еле сдерживаясь, чтобы не ударить его, Аниська выбрался из толпы.

В шалаше отсиживались, дожидаясь ночи, рыбаки. В расщелине между неплотно сдвинутых камышовых снопов посвистывал ветер. Зарывшись в тулуп, Аниська мрачно смотрел в косой просвет входа, видел, как стелется над займищем предвечерняя хмурая синь.

Над Доном, не утихая, колыхался грозный шум.

Аниська все еще не мог прийти к какому-либо решению. То хотелось вернуться в Рогожкино, снова отстаивать у Мирона Васильевича свое право на Липу, то, укрывшись в камыши, взять оттуда на мушку кого-нибудь из пихрецов…

У всех было такое же тягостное, как у Аниськи, раздумье, но никто не высказывал своих мыслей. И только когда пришел Малахов и сказал, что нужно ехать в Зеленков кут, все оживились и сразу ухватились за это решение.

В сумерки рыбаки покинули скачковое становище.

Объехав коши, свернули в узкий глухой ерик, долго кружили между берегов.

Только к полуночи, как по звездам определил тяжело шагавший рядом с санями Илья, выехали к просторному устью Дона.

Аниська и Малахов долго ходили по льду, приседая и прислушиваясь. Опытный слух Малахова ловил одному ему ведомые звуки. Наконец он остановился и решительно ударил ломом в звонкую бронь льда.

Через полчаса проруби были готовы. Пантелей, Игнат и Илья приготовились запускать сеть. Панфил и Васька с берданками в руках расхаживали в стороне, прислушиваясь и вглядываясь в сумрак.

Мороз сдал, воздух помягчел. В просветах между туч ярко горели звезды.

Спустя некоторое время первая тоня лежала на льду. Улов быстро погрузили в сани. Братья Кобцы вновь закинули сеть., когда Малахов предостерегающе известил:

— Хлопцы, двое по Дону бегут прямо сюда. Как видно, на коньках.

Аниська пригнулся, посмотрел в бинокль. В тусклом глазке раскачивались, будто танцуя, два удлиненных пятнышка. Аниська припал ко льду, — чуть слышный ритмичный звук, будто кто чиркал по стеклу, ногтем, коснулся его слуха.

Конькобежцы временами пропадали, сливаясь с темной кромкой береговых выступов, потом снова появлялись на светлом фоне реки.

В это время сумрак поредел настолько, что Аниська явственно увидел за плечами бегущих винтовки.

— Пихра, — сообщил он стоявшему неподалеку Ваське.

Лицо Васьки вытянулось.

— Тикать будем?

Аниська ответил спокойно, пряча бинокль.

— Нет. Нонче мы их подождем.

Крутии, вооруженные берданками, Аниська — винтовкой, редкой цепочкой оградили проруби.

Саженях в пятидесяти пихрецы остановились.

— Эн, кто там? Не сходь с места!

Аниська узнал голос вахмистра.

— Пущай подъедут, — обернулся он к Малахову. — Их двое, а нас шесть. Неужели не справимся?

— Такой уговор был, чтоб справиться, — ответил Малахов пряча за спиной берданку.

Вахмистр и тонкий, затянутый в шинель пихрец — это был Мигулин — подъехали к месту облова.

Устало дыша, вахмистр первым подлетел к Аниське.

— А-а, попался, заглавный круток! Вот когда я с тобой посчитаюсь!

Больше он не успел ничего сказать. Аниська, пятившийся назад, вскинул винтовку, выстрелил вахмистру в живот. Удивленно ахнув, Крюков скорчился, медленно слег на лед.

Мигулина враз окружили Илья и Кобцы.

— Братцы, родимые, не губите! — взмолился он, цепляясь за холодные руки рыбаков.

Аниська, задыхаясь, хрипел ему в лицо:

— А ты с вахмистром сколько рыбалок загубил? Подсчитать?

Мигулин всхлипнул, упал на колени.

Аниська ударил его в грудь прикладом что было силы.

Казак опрокинулся, смертно закатив глаза, хватая руками воздух.

— Прикончим его, — морщась, предложил Пантелей Кобец..

— Вяжи его, Анисим…

Аниська привязал к ногам Мигулина веревку.

— Окунай! — распорядился Малахов..

Пихреца опустили в прорубь. Панфил, царапая костылем лед, стоял у соседней проруби, ловил багром веревочную петлю. Мигулина протянули подо льдом. Окоченелое тело пихреца в облепившей его мокрой шипели на минуту вынырнуло.