Чтение онлайн

Закон СССР «О кооперации в СССР», разрешивший кооперативам заниматься любыми не запрещёнными законом видами деятельности, в том числе и торговлей, был принят 26 мая 1988 года, но в Кемерово его реализация буксовала.

Как всегда, нужный человек находится в нужное время.

С Любой Муховой, актрисой кемеровского театра кукол, меня познакомила Эвелина Воронцова.

Квартира Любы напоминал штаб Смольного в самые горячие часы октябрьского переворота. Постоянно звонил телефон, приходили какие-то люди и крутился поток товаров и денег: телевизор Шилялис, армянский коньяк в трёхлитровых банках, якобы привезённый с Кавказа; сапоги финские; ковры, мебель, плитка. Люба продавала всё и всем. Каждого, кто попадал в фокус её внимания, она моментально оценивала, как опытный товаровед оценивает товар, и прикидывала – какая с этого человека ей будет польза. Люба была богиней дефицита и связей. У неё везде была своя рука. Торгаш «от бога», она понимала, как достать какой-нибудь дефицит и «что» дать взамен. А дефицитом в 1988-м стало практически всё.

Поскольку я был введён в круг подругой Любы, а подруга была аспиранткой моей мамы, то отношение ко мне было хорошее, несмотря на мои низкие «потребительские качества» в пищевой цепочке оборота дефицитных товаров и услуг.

– Слушай, Люба, а вот мягкой мебели нет на примете? – поинтересовался я.

– Решим вопрос, дам тебе контакт товароведа из Уюта на Базовой. Скажешь, что от Любы Муховой. Договоритесь. Что ещё?

Связями и контактами она делилась легко, не вставляя везде свой интерес «на пять копеек», как мои бывшие школьные приятели. И я рассказал Любе о тяготившей меня проблеме легализации бизнеса.

– Решаемый вопрос, – спокойно сказала Люба, параллельно продавая кому-то теперь уже «видик» по телефону. – Завтра я позвоню Володе Бабичу в обком ВЛКСМ и обсудим твой вопрос. Там они пробили через ЦК ВЛКСМ хозяйственные комсомольские структуры, и он главный по этой теме.

Слово Люба сдержала. Через несколько дней я получил от неё клочок бумаги с номером телефона и подписью – Володя Бабич.

Володя Бабич был очень занятой человек. Уделил мне 5 минут. Худой и уставший, в кожаном плаще. В общем, он сильно походил на революционера-подпольщика, истощённого борьбой со старым миром.

– От Любы? Да, звонила. Чем занимаетесь? Зачем вам предприятие?

– Мы издаем книги. Достаточно успешно. Но для того, чтобы иметь возможность размещать заказы в типографии и т.д., нам нужно официальное предприятие.

– Какой оборот планируете?

– От 2 млн в год.

– Хорошо. Наши условия – 2% от оборота в нашу кассу. Согласны? Идите оформляйтесь.

Я был в шоке от быстроты решений и открывающихся перспектив.

Вернёмся к «Партия, дай порулить!». В 1988-м бодрые ребята из ЦК ВЛКСМ продвинули в органах высшей партийной власти идею, что для реализации партийных установок на ускорение социально-экономического развития необходимо дать молодёжи, под бдительным и неусыпным контролем ВЛКСМ, возможность вести хозяйственную деятельность по улучшению, рационализаторству, строительству, оленеводству и компьютеризации. В общем, никаких ограничений – дайте поработать на благо Родины!

Чувствуете связь с началом конца?

И пошёл по всей стране комсомольский бизнес, который в Кемерово ЦК ВЛКСМ доверил Владимиру Бабичу.

В чём была суть работы 99% комсомольских предприятий? В советской экономике было чёткое разделение денег на безналичные и наличные. Наличные – для потребительского рынка, безналичные – для оборота в сфере промышленности. До 90-х существовали небольшие «насосы-нарушители» этого порядка, например, золотодобывающие артели, еврейские цеховики, сельхоз-заготовители, которые перекачивали деньги из безналичного в наличный оборот, но их доля в общем котле денежной массы страны была такой мизерной, что это не нарушало баланса. Суммарный объём произведённых потребительских товаров примерно соответствовал размеру денежной массы у населения, несмотря на много «чего» в дефиците.

В конце 80-х комса массово запускает по всему совку систему не существовавших раньше в союзной экономике хозяйственных предприятий с абсолютной свободой действий, которые могут заключать договоры с промышленными, торговыми предприятиями, получать от них безналичные платежи за товары и услуги и моментально превращать эти деньги в наличные.

Стоимость «крыши» составляла всего 2% с оборота. И свобода! Наличные можно было снимать под закупку сельхоз продукции, под выдачу зарплаты, другие статьи. Несколько лет, пока в стране копился потенциал для гиперинфляции и обесценивания всего нажитого честным трудом советскими гражданами, никто не контролировал объем перехода экономики в нал.

Один из первых миллионеров в СССР – Артём Тарасов в 1989-м получил зарплату в три миллиона рублей и, будучи членом КПСС, заплатил с неё партийные взносы в размере 3 % от заработной платы – 90 000 рублей. Средняя зарплата советского человека в 1989-м выросла уже до 263 рублей в месяц. Тарасов был кооператор, но сути это не меняет.

Мне выдали свидетельство о регистрации «Предприятия № 206 в Центре социалистической инициативы при областном комитете ВЛКСМ Кемеровской области».

С этой бумагой я заказал большую синюю печать в специальном отделе по изготовлению печатей и штампов, который находился в здании полиграфического комбината, соседнем по улице Ноградской. Попасть туда было непросто. Изготовление печатей и штампов в СССР было делом «режимных контор», то есть подведомственных КГБ.

Открыл счёт в банке напротив Горсада.

Началась эпоха – «взрослый бизнес с комсомолом».

Звонок в КГБ:

– Скажите, к вам мой попугай не залетал?

– ???

– Если залетит, заранее заявляю: я его политических убеждений не разделяю.

1986 год. В жизни неожиданно стало происходить столько интересного! Журнал «Огонёк» вдруг стал походить на издание «Посева»*. Каждый его новый номер нёс такие открытия, что «страшно» было читать. Страшно интересно! А «Московские новости»? Они стали «ещё хуже». Да и само название-то уже какое говорящее: «Московские (!) новости». И всё это – в твоём личном почтовом ящике в подъезде, а не через вой глушилок по ночам с голосов. Учителя на истфаке в университете учили «новую» историю по газетам и журналам вместе с нами, а вот преподавали пока – старую. Команды «кругом, марш!» ещё не поступало.

Конец ознакомительного фрагмента.