Чтение онлайн

– Чего по заду-то долбаешь… колоду нашёлъ!

Наконецъ, пришёлъ и Махорка, маленькiй востроглазый мужичокъ въ большой шапк, привёлъ на верёвк понурую пгую лошадь. Видъ у Махорки какой-то сбитый, точно его обидли, а онъ ещё не разобралъ, - чмъ.

– Ужли не взяли?!
– воскликнули оба вразъ.

– Общались, какъ подрастётъ… - усмхнулся Махорка, привязывая поводъ къ кушаку, чтобы освободить руки.
– Не хуже, чай, другихъ-то!
– оглянулъ онъ лошадку и толкнулъ подъ губу.

Она моргнула и пожевала.

– Въ годахъ, и околвать не желаетъ… - сказалъ русый.

– А ты у её на крестинахъ былъ?.. въ годахъ!.. У трактирщика по тринадцатому взяли… въ го-дахъ!

– Трактирщикову я знаю… Иванъ Миронова. Я мерина его очень хорошо знаю. Онъ любую пушку своротитъ…

– И моя своротитъ. Покорми-ка её овсомъ недльку-другую, - что хошь увезётъ!

Пгая кобылка обнюхиваетъ изрытыми губами хозяйскую спину, въ дегт, пофыркиваетъ скромненько и постукиваетъ задней ногой, - не пора ли и ко дворамъ. Къ двумъ десяткамъ ей, а пришла она сюда ещё съ вечера и ещё ничего не ла. Пора ко дворамъ.

Глядятъ изъ рядовъ вороныя, саврасыя, гндыя, бурыя, всякiя. Тутъ и клейменыя и тавра, лопоухiя и со стрльчатыми ушами, съ головами добрыми и строгими; и съ побитымъ плечомъ, и со всякимъ изъянцемъ; и стройныя - полукровки, и сытыя, лохмоногiя - волосатыхъ богатевъ, и такiя, что не дотронешься до морды, и крохотныя лошадки-мыши. Есть и жеребыя, невсть для чего приведенныя безтолковымъ хозяиномъ, съ толстыми, какъ веревки, жилами по брюху, и кормящiя, съ тревожно-кротко спрашивающими глазами, съ жеребятками, словно на деревянныхъ ножкахъ, въ гривкахъ-щеточкахъ, помахивающими игрушечными хвостиками. Есть тутъ - съ молодымъ, огневымъ и задорнымъ взглядомъ; и уже и вовсе не смотрящiе на свтъ Божiй. Въ ночь сдвинуло ихъ сюда, на сгонный пунктъ, чуть ли не съ цлаго узда, и всё ещё движетъ и движетъ, заливаетъ ими улицы и переулки и наполняетъ весь городокъ тревожнымъ ржаньемъ.

– И сколько же на ихъ овса запасать надоть! А прокормятъ.

– Про-кормятъ. У казн овса-то запасено… сто тыщъ!.. Вагоновъ сто тыщъ, ато больше. Солдаты сказывали.

На площади, передъ бассейномъ, похожимъ на исполинскiй улей, стоитъ длинный столъ подъ чёрной клеёнкой: вытащили его изъ какого-нибудь присутственнаго мста. За столомъ - прiёмная комиссiя. Очень толстый военный ветеринаръ, въ рыжихъ бакенбардахъ-котлеткахъ, краснолицый, въ выпуклыхъ синихъ очкахъ, стоя съ краю стола со стаканомъ чая, подаётъ знаки пальцемъ и головой, а ихъ ловитъ вертлявый ветеринарный фельдшеръ, у котораго такой длинный носъ, что страшно становится, ког да заглядываетъ фельдшеръ въ ротъ лошади, - отхватитъ.

Фельдшеръ подымаетъ и мнётъ лошадямъ ноги, кидаетъ мрку, приподнимаетъ вки; двое драгунъ, распяливъ лошади ротъ, показываютъ ему зубы, машутъ передъ глазами флажкомъ. Слышно:

– Недомръ! Пломба! Недомръ!

Кипитъ работа. «Мыши» такъ и плывутъ - мимо, мимо, мимо, - куда тутъ она, жалкая, лохматая скотинка! А много ея. Нежданно вывернется красавецъ, атласный, неспокойный, съ кровью въ глазу, дробно чокающiй подковами. А тамъ опять тянутся «ерши», - вс позвонки на виду, съ изъденными хребтами.

– Козу привёлъ!
– говоритъ предсдатель-полковникъ, съ вчёсанными въ усы густыми подусниками и изумрудомъ на мизинц, который онъ отставляетъ, подписывая квитанцiи.

И ухмыляются мужики на моргающую кобылку.

Ступаютъ, какъ по коврамъ идутъ, валкiя, раздобрвшiя; спины, какъ кресла, широкiя; бокомъ движутся на задеревенвшихъ ногахъ дремлющiя, «соломленныя»; выскакиваютъ, поднявъ хвостъ трубой, «овсяныя». И опять нтъ-нтъ и вывернется красавецъ или выздная, жалемая хозяиномъ, вся-то въ масл, съ желобкомъ на спин.

Кавалеристы-премщики, только-только призванные изъ запаса, уже обошлись и вложились въ дло. И походка у нихъ - бывалая, вихляющая.

Лихо выхватываютъ они поводья, лихо поворачиваютъ и въ-четверть, и вполовину, поддавая подъ морду и вытягиваясь на носкахъ; «красавцы» храпятъ и скрежещутъ на камн, осдая на заднiя ноги, но привычный рванокъ поводьями сразу ихъ покоряетъ.

Клеймятъ пломбами гривы, защемляютъ пряди деревянными значками, смотря по разряду, - взята. Всё дальше вытягиваются ряды круповъ у новенькихъ коновязей. И все ещё не уходятъ иные хозяева, вертятъ на пальцахъ квитанцiю и слдятъ за своими, всё ещё озирающимися и подымающими уши.

Вотъ совсмъ блый старикъ, длиннобородый, въ длиннополомъ плать старообрядческаго начётчика. Съ нимъ свтловолосый, толстощёкiй парнишка. И старикъ, и парнишка поглядываютъ растерянно то на комиссiю, то на вороного коня, котораго уводитъ драгунъ.

– Взята твоя!
– кричитъ старику полковникъ и отмахиваетъ рукой, отставляя мизинецъ съ камнемъ.
– Деньги получишь по ассигновк!!

Слдующiй!

Но старикъ всё стоитъ, глядитъ на квитанцiю, похлопываетъ ею по ладони, какъ-будто высчитываетъ что-то. Парнишка пугливо косится на полковника. Старикова коня, вороного, съ блой залысиной и тремя блыми ножками-чулками, - откуда досталъ онъ такого: на него залюбовалась комиссiя, - съ трудомъ ведетъ драгунъ къ коновязи. Конь заносится и храпитъ, показывая жёлтый оскалъ.

– Слдующiй!!
– кричитъ строго ветеринаръ.

– Ваше Прево-схо-дителсьво… - старчески-мягко и отечески-вразумительно говоритъ старикъ, потряхивая бородой.
– Троихъ сыновъ я послалъ, внукъ вотъ одного. Теперь уже совсмъ легко отдаю «Мальчика». Свидтельство его вамъ извстно… - показываетъ старикъ на кучу бумагъ на стол.
– Покорнйше прошу-съ… запишите его въ кавалерiю, чтобы не стыдно было… кровей знаменитыхъ лошадь!

Онъ кладетъ на столъ полученную квитанцiю и несколько разъ прихлопываетъ по ней ладонью.

– Хорошо, хорошо… - торопитъ полковникъ, разсматривая изумрудъ, - слдующiй!

– Для меня ему, - показываетъ старикъ къ коновязямъ, - нтъ никакой цны, самъ выходилъ… Не могу я его обидть: жертвую на войну. Съ меня и моего хватитъ-съ…

Старикъ кланяется, лицо его заливаетъ кровью, дрожитъ борода, подрагиваетъ и рука на квитанцiи.

– Вы отказываетесь отъ платы?..
– говоритъ, хмуро переглянувшись съ членами, полковникъ.
– Вамъ назначенъ высшiй размръ!..

– На войну жертвую!
– мягко и настойчиво повторяетъ старикъ.

– Да-а… вотъ что! Благодарю… отъ имени отечества!
– говориъ полковникъ особенно громко и отчетливо.
– Виноватъ, надо занести въ протоколъ и прiобщить квитанцiю… Подпишите-съ…

Старикъ не хочетъ подписываться, да онъ и неграмотенъ. За него расписывается застыдившiйся и раскраснвшiйся парнишка. Долго расписывается, раскачивая руку надъ бумагой, но вс терпливо ждутъ.

Полковникъ привстаётъ и пожимаетъ старикову руку. И онъ, и старикъ растроганы, и толстый ветеринаръ, и носатый фельдшеръ. Смотрятъ къ коновязямъ, гд всё ещё возятся съ воронымъ, - не хочетъ онъ къ коновязямъ. Кругомъ шепчутъ, и уже идетъ по толп стариково имя, - Бахромовъ, огородникъ, конятникъ. Старикъ оборачивается къ коновязямъ, хочетъ идти туда, къ «Мальчику», который уже бьетъ задними, - длаетъ шага два, круто поворачиваетъ и уходитъ въ толпу. За нимъ слдуетъ внукъ.