Чтение онлайн

— История может повторяться.

Он говорил без воодушевления. Без малейшего. Костоправ не был кровожаден.

Как и я, несмотря на свою озлобленность. Впрочем, нет. Мне очень хотелось, чтобы несколько тысяч мерзавцев поплатились за то, что случилось с Сари.

— Знаешь ли ты какой-нибудь способ удостовериться в подлинности тех фрагментов из утраченных Анналов, что забраны тобою у Душелова?

— Что?

Вопрос меня прямо-таки ошарашил. Ничего подобного мне и в голову не приходило.

— Ты хочешь сказать, что они могут оказаться фальшивыми?

— Я не мог прочесть их, но и без того понял, что это не подлинники, а всего лишь копии.

— Но значит ли это, что в них перевираются факты?

— Копченый верил каждому слову в тех текстах, которые имелись у него. Да и устная традиция подтверждает его взгляд на Отряд как на извечное пугало, хотя никаких определенных фактов в этих рассказах не содержится. Но изрядно удивляет то, что никаких других сведений о тогдашних событиях вообще нет. Словно у них не было свидетелей, не имевших отношения к Отряду.

— Что-то произошло? Но неужели все наши книги попросту фальсификация?

На какой-то миг мне показалось, что Костоправ устал от борьбы.

— Что-то произошло, Мурген. И происходит. Такое, в чем замешано нечто большее, чем мы с тобой, и Госпожа, и Хозяева Теней, и все такое прочее. Творятся странные вещи, и ничем другим их не объяснить. Я начал задумываться об этом с тех пор, как ты стал заглядывать в прошлое.

— Наверняка тут не обошлось без Душелова.

— Очень может быть — она ведь повсюду сует свой нос. Но, на на мой взгляд, дело не только в ней. Кто-то манипулирует нами, всеми нами, включая и Душелова. И я начинаю думать, что это происходит — и происходило — веками. Думаю, будь у нас начальные главы Анналов, имей мы возможность их прочесть, у нас сложилось бы совершенно иное представление о происходящем и о нашей роли в этих событиях.

— Как я понимаю, ты говоришь о том, на что намекала в своих книгах и Госпожа. О Кине. Дело в том, что я и сам пару раз видел ее во время своих блужданий с духом. Или же мне втемяшилось в башку, будто это Кина, Именно из-за писаний Госпожи.

— Кина? Да, она. Или некто, желающий, чтобы мы сочли его Киной.

— Нам-то не все ли равно?

— Хм…. Кажется, ей опять видятся эти паршивые сны.

Я и сам придерживался того же мнения.

— Мне тоже так кажется. Выглядит она вконец измученной.

— Я много размышлял об этом по дороге сюда. Что еще делать, когда целые дни напролет трясешься в седле. Мне кажется, события стали разворачиваться слишком быстро для Кины. Те комбинации в игре Теней, которые разыгрывает она, рассчитаны на десятилетня. А то и на поколения, как в нашем случае. Возможно, одна из таких масштабных комбинаций начала действовать еще до того, как наши братья двинулись на север. Но теперь мы возвращаемся к истокам, и все происходит слишком быстро для нее. Чем сильнее она старается не выпускать события из-под контроля, тем более неуклюжими становятся все ее потуги.

— Например?

— Например, то, что она сделала с Копченым.

— А я думал, что это работа Душелова.

По правде сказать, веских оснований для такого предположения у меня не было.

— Может, и так. Возможно даже, что они обе охотятся за нами и при этом мешают одна другой.

Припомнив все, что можно было извлечь из книг Госпожи, я все же счел версию с Душеловом более правдоподобной. С точки зрения мифологии Обманников, Кина не обладала столь широкими возможностями для вмешательства в земные дела. Согласно их учению, для того, чтобы она смогла коснуться мира людей, разделяющий миры барьер должен быть разрушен с нашей стороны.

Я рассказал это Костоправу.

Тот пожал плечами:

— Послушай, я почти уверен в том, что Черный Отряд по чьему-то умыслу должен был полностью полечь в Деджагоре. До последнего человека, если не считать Госпожи. Предполагалось, что в живых останется лишь она. Ей предстояло умереть, когда душилы заберут наше дитя.

Я задумался.

— Стало быть, если бы тот малый, Рам, не увлекся Госпожой…

— Все было бы кончено. Кина заполучила бы Дщерь Ночи по эту сторону. С этого должен был начаться Год Черепов… — Я изображал заинтересованность, что, признаться, было совсем не трудно Мне хотелось, чтобы Костоправ продолжал, так как хотелось верить, что прежде, чем он закончит, я успею сообразить, почему он поступал именно так. — Но случайные карты спутали ей всю игру, — заве; шил он.

— Случайные карты? Ты имеешь в виду Душелова? Она — козырная. Но есть еще и Ревун. Был Меняющий Облик — его ученица и сейчас где-то скрывается. Все они не были частью этого плана.

Это предположение никак не соответствовало ходу моих мыслей. Видать, мозги у меня работали не в том направлении.

— Будь осторожнее, Мурген. Не теряй связи со своими истинными чувствами. Не позволяй себе чрезмерно пристраститься к блужданию с духом. Эта хреновина — чем или кем бы она ни была — манипулирует нами, воздействуя на наши эмоции.

— Мне-то с какой стати беспокоиться? Я всего-навсего записываю происходящее.

Ответ Старика прозвучал загадочно.

— Прежде, чем все это закончится, знаменосец может оказать даже более важной фигурой, чем Дщерь Ночи.

— Как так?

Он сменил тему:

— Скажи-ка лучше, в последнее время ты искал форвалаку?

Он имел в виду оборотня, ту самую не сумевшую сбросить звериное обличье ученицу Меняющего Облик, которую помянул минуту назад.

— Искал, — ответил я, — но не видел с тех пор, как по собственным следам вернулся на бойню в Ведна-Боте.

— Понятно. Спешить не стоит, но, когда представится случай, выясни, где она теперь. Сама себя она едва ли прикончит. На такое везение рассчитывать не стоит.

— О, это уж точно. Она жива-живехонька. Одноглазый уверяет, что она следует за нами. Мы с ним как раз на днях о ней толковали и он считает, что она живет ради того, чтобы поквитаться с ним. За то, что он укокошил Меняющего Облик прежде, чем она научилась возвращать себе людское обличье.

Костоправ хихикнул.

— Ясно. Ничего, скоро старикан убедится в том, что он вовсе не пуп земли. Ладно, пусть нас ждут только приятные сюрпризы. А у Могабы — кишки наружу.

Он снова рассмеялся, на сей раз злорадно, и, уже вылезая из фургона, бросил:

— Скоро начнется представление.

Он и впрямь рассматривал военные действия как представление, нечто вроде игры. Не думая о том, что это игра со смертью.

Я вновь вился над головою Могабы. Я, Мурген, ангел шпионажа. Ревун и Длиннотень прибыли вскоре после рассвета. Оба полагали, что для противодействия Госпоже потребуются их совместные усилия. Похоже, по мере продвижения Госпожи на юг силы ее росли, как на дрожжах.