Чтение онлайн

У нас был план. Кайла как биологическая мать — выбор, с которым мы все согласились, потому что знали ее, доверяли ей. А София? Она — дикая карта, незнакомка, которую мы только начали понимать. Как мы можем доверить ей наше будущее, наше наследие?

А что, если она решит заявить о своих так называемых "правах" на ребенка? Эта мысль вызывает во мне прилив гнева. Я сжимаю кулак, пытаясь сдержать внезапно нахлынувшее разочарование.

Я молчу, наблюдая за тем, как они впопыхах надевают одежду, и в их движениях чувствуется срочность. Скрестив руки, я молча жду, когда они закончат, чтобы признать ситуацию, которую они создали.

Наконец, когда они привели себя в порядок и мгновенный шок прошел, я глубоко выдыхаю, готовясь противостоять хаосу, который они устроили. Они открыли ящик Пандоры с осложнениями, и теперь нам всем придется разбираться с последствиями.

Мой гнев — это провод под напряжением, искрящийся с каждой секундой, когда я смотрю на них.

— Как ты мог? — Наконец взрываюсь я, в моем голосе смешались неверие и ярость. — Мы выбрали Кайлу биологической матерью. У нас был план, Макс!

Макс, все еще пытаясь вернуть себе самообладание, отвечает:

— Я знаю, я знаю. Просто так получилось, в самый разгар событий.

— В самый разгар, да? — В моем голосе звучит сарказм. — И теперь ты принимаешь решения самостоятельно? Не посоветовавшись с нами? Я думал, мы команда, семья!

Глаза Макса сужаются — явный признак того, что он готов защищать свои действия.

— Все было не так, Иван. Все вышло из-под контроля, и…

— Вышло из-под контроля? — Я прервал его, повысив голос. — Ты поставил под угрозу все, над чем мы работали, все, что мы планировали! Из-за чего? Из-за минутной слабости?

Позиция Макса становится тверже, челюсть сжимается.

— Все не так просто, и ты это знаешь. Да, я облажался, но мы справимся. Мы всегда справляемся.

Я насмехаюсь, неверие и гнев смешиваются в ядовитый коктейль.

— Справимся? Ты вообще себя слышишь? А как же доверие, Макс? А как же гребаное соглашение, которое мы все заключили?

Он делает шаг вперед, в его глазах появляется опасный блеск.

— А как же ее права, Иван? Она не просто сосуд для наших планов. Она — личность, со своей собственной волей и выбором.

Я горько усмехаюсь.

— О, теперь ты заботишься о ее правах? Как богато с твоей стороны. Это ты втянул ее в эту историю!

Она внезапно встает между нами, и ее голос прорезает жаркий спор, как нож.

— Прекратите! Вы оба! — Глаза Софии свирепы, поза вызывающая. — Это был мой выбор. Я согласилась стать суррогатной матерью, но никто никогда не спрашивал меня о биологических родителях. И поскольку я здесь, по сути, заложница, думаю, у меня есть право голоса.

Я смотрю в глаза Софии, ища хоть что-то, хоть какой-то намек на связь, которая, как я думал, у нас есть. Но все, что я вижу, — это решимость и намек на гнев.

Мой разум кричит, мысли скачут и сталкиваются.

— Я думал, что между нами что-то есть, но, похоже, я ошибался, София. — Слова звучат горько, внутри меня бурлит смесь разочарования и боли. Я думал, что понимаю ее, думал, что между нами есть взаимное уважение, может быть, даже больше. Но сейчас, стоя здесь, я вижу, что ошибался.

Во мне закипает гнев, ревность, хотя я никогда бы не признался в этом вслух. Возможно, я надеялся на что-то большее с Софией, на что-то интимное. Но сейчас, глядя на то, как она стоит на своем, я разрываюсь между яростью и уважением.

— Ладно, делай, что хочешь, — огрызаюсь я, и в моих словах больше горечи, чем намерения.

София смотрит на меня, выражение ее лица смягчается.

— Иван, я…

— Что бы между нами ни было, это ничто, София, — отрезаю я, слова словно кислота на языке. Я не имел в виду этого, не совсем. Но она выбрала Макса, и это больнее, чем я ожидал. Я никогда не умел делиться тем, что считал своим. И на какой-то мимолетный миг я подумал, что она может быть моей, а не его. Ревность гложет меня, но я подавляю ее.

Я поворачиваюсь к Максу, мой взгляд тверд.

— Ты тот, кто позволил этому случиться. Именно ты расскажешь об этом Кайле и Ивану.

Он просто стоит на месте, ни малейшего намека на раскаяние. И это бесит меня еще больше. Я собираюсь вырываться из дома, в голове вихрь гнева, ревности и горького чувства предательства. Решение Софии, безрассудство Макса — все это слишком.

Голос Макса спокоен, слишком спокоен.

— Хорошо. Я скажу Кайле. Просто потому, что ты слишком труслив, чтобы рассказать ей сам. — Он подходит ближе, бросая мне вызов своим присутствием.

Я чувствую, как моя кровь закипает, а кулаки сжимаются по бокам. Когда он подходит ближе, что-то щелкает. Я резко отталкиваю его назад.

— Не вынуждай меня, Макс.

Он спотыкается, но восстанавливает равновесие, на его губах играет ухмылка.

— Ты что, ревнуешь, Иван? Не можешь смириться с тем, что она выбрала меня?

Эта насмешка, эта чертова ухмылка, не то, что я могу вынести. Мой кулак врезается ему в челюсть еще до того, как я осознаю, что нанес удар. Он наносит ответный удар, и мы внезапно оказываемся в центре полномасштабной драки, обмениваясь ударами, словно мы враги, а не союзники.

Наши ворчания и проклятия наполняют комнату, каждый удар подстегивается смесью гнева, ревности и сдерживаемого разочарования. Дело уже не только в Софии или ребенке. Дело в нас, в нашем раздробленном братстве, в напряжении, которое слишком долго кипело под землей.

Пока мы ссоримся, я не могу не задаваться вопросом, как все дошло до этого. Мы должны были быть вместе, но теперь мы разрываем друг друга на части. И в глубине моего сознания маленький голосок шепчет, что независимо от того, кто победит в этой схватке, мы уже потеряли гораздо больше.

Я слышу, как открывается дверь, но не поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там. Я слышу только вздох и знакомый голос Кайлы:

— Что, черт возьми, здесь происходит? — Требует она, бросаясь вперед, чтобы оттолкнуть меня от Макса. Я едва замечаю боль, чувствуя теплую струйку крови из носа, но сейчас это неважно.

София в углу, ее тело дрожит. Черт. Я никогда не хотел, чтобы она видела это, чтобы ей было так страшно. Чувство вины сильно бьет по мне, но нет времени зацикливаться на этом. Голос Кайлы снова прорывается сквозь напряжение.