Чтение онлайн

В-третьих, возникает необходимость в пересмотре значений таких понятий, как «владение», «распоряжение» и «пользование»15. Если перевести те значения, в которых они употребляются сегодня юристами и экономистами, на язык нашей классификации отношений собственности и управления, то получится, что эти три термина обозначают разные степени причастности субъекта к авторитарной собственности и авторитарному управлению: «владение» — очень большую степень (хотя и не стопроцентную: над тем, кому тот или иной объект собственности дан во владение, стоит верховный, стопроцентный собственник, давший этот объект ему во владение на определенных условиях), «распоряжение» — несколько меньшую, а «пользование» — еще меньшую. Однако зачем нужны такие обозначения, если наша концепция трех типов отношений собственности и управления открывает путь к более-менее точным подсчетам причастности субъектов к собственности на объекты и управлению ими — и к числовому выражению результатов этих подсчетов? Продолжать пользоваться этими тремя терминами так, как ими пользуются сейчас — это все равно, что градуировать шкалу термометра таким образом: «очень холодно», «холодно», «тепло», «жарко», «очень жарко» — вместо того, чтобы наносить точные деления в градусах и десятых долях градуса. Пора использовать термины «владение», «распоряжение» и «пользование» в новых значениях: «владение», «владеть» — просто как синонимы слов «собственность», «быть собственником», а «распоряжение», «пользование» — как синоним «управления»… Так и поступив, мы с удивлением обнаруживаем, что эти «новые» значения — на самом деле хорошо забытые первичные значения этих самых слов, присущие последним до того, как их взялись перетолковывать юристы и экономисты.

Тот факт, что законы и юридические трактаты неадекватно отражают реальные отношения собственности, очень часто соответствует интересам тех или иных социальных групп. Так, миф об «общественной собственности» в СССР и других подобных государствах был нужен бюрократии этих государств для того, чтобы заставлять принадлежащих ей рядовых работников трудиться с большей отдачей, меньше воровать у государства и не бунтовать против него. Для подобных же целей капиталистам — верховным собственникам акционерных компаний служит миф о «долевой собственности всех владельцев акций» на эту компанию: раздашь рядовым пролетариям этой компании по одной-две акции — и вот уже появился повод для того, чтобы внушать работягам, что они тоже стали собственниками компании, а потому должны работать гораздо больше и качественнее (работают-то ведь отныне как бы «на себя»!). Однако никто не обязан верить мифам лишь на том основании, что они помогают богатым стать еще богаче, а начальникам — укрепить свою власть.

В противовес мифам, резюмируем наши научные выводы касательно отношений авторитарной собственности и управления:

в любой авторитарно управляемой группе каждый собственник — это начальник, а каждый начальник — это собственник. Верховный начальник группы — это полный, стопроцентный собственник (следует подчеркнуть, что мы сейчас говорим об отдельно взятых, абстрагированных от посторонних примесей отношениях авторитарной собственности и авторитарного управления), а подчиненные ему начальники — частичные собственники.

А теперь вернемся к тому, с чего мы начали разговор о классификации отношений собственности: как она может помочь нам высчитывать соотношение трех типов отношений управления, имеющее место внутри данной группы в данный период времени?

Отношения собственности стабильнее, чем возникающие на их основе отношения управления. Если соотношение трех типов отношений управления может резко меняться в данной группе каждую секунду — в зависимости от того, какие действия совершают или не совершают члены группы, — то соотношение трех типов отношений собственности остается практически одним и тем же в течение несколько более длительных промежутков времени, изменения здесь происходят медленнее. Это значит, что подсчитать соотношение трех типов отношений управления, которое должно было бы иметь место в данной группе при данном соотношении трех типов отношений собственности, если бы деятельность членов группы, управляемая в соответствии с последним, осуществлялась в течение данного промежутка времени беспрерывно, гораздо легче, чем как можно более точно подсчитывать реальное соотношение трех типов отношений управления в каждый исчезающе малый момент времени. Конечно, если мы пойдем по этому легкому пути, то получим в результате очень усредненное соотношение между тремя типами отношений управления. Но, как мы уже говорили выше, только такие усредненные результаты нам и доступны (по крайней мере, в подавляющем большинстве случаев): более точные результаты обычно получить практически невозможно, да и не нужно (нам ведь обычно надо знать, не что представляет собой система отношений управления в данной группе в каждую данную секунду, но чем она в общем и целом является в течение более длительных промежутков времени).

При этом, правда, следует помнить, что результаты наших подсчетов будут приблизительными не только потому, что людям свойственно время от времени отдыхать от своих дел — и тем самым прекращать отношения управления, сложившиеся между ними в процессе этих дел, на какое-то время (при этом отношения собственности, на основании которых мы собираемся производить подсчеты, никуда не исчезают: как мы помним, даже когда вся группа спит и внутри нее нет абсолютно никаких отношений управления, отношения собственности внутри нее остаются те же, что и были, когда группа бодрствовала и действовала). Есть и еще одна — и заметно более существенная — причина, по которой эти результаты будут приблизительны: зачастую те или иные субъекты не осуществляют всех тех актов управления, которые могли бы осуществлять в соответствии с наличными отношениями собственности. Например, если начальник в течение некоторой части рабочего времени предоставляет своих подчиненных самим себе (несмотря на то, что мог бы поручить им на это время какую-нибудь работу), то в результате получается, что в течение данного рабочего дня доля отношений индивидуального управления в системе отношений управления внутри данной группы будет больше, чем доля отношений индивидуальной собственности в системе отношений собственности в той же самой группе16. Еще пример: если некая община коллективно владеет земельными угодьями, но выражается это лишь в том, что она периодически перераспределяет участки этой земли между своими членами, которые индивидуально обрабатывают эти участки и присваивают себе урожай в индивидуальную собственность, — значит, в течение весьма длительного времени доля отношений коллективного управления в системе отношений управления внутри данной общины будет меньше, чем доля отношений коллективной собственности в системе отношений собственности в той же самой общине.

Если подобные вещи происходят достаточно долго17 и регулярно, то это свидетельствует о происходящем изменении соотношения трех типов отношений собственности внутри данной группы. Впрочем, бывает и так, что первый же акт управления, осуществленный вопреки прежней системе отношений собственности, очень сильно изменяет эту систему. В таком случае этот самый акт управления является не чем иным, как актом управления отнятием собственности у прежних собственников, актом управления борьбой против защитников прежней системы отношений собственности.

Маркс и его ученики достаточно хорошо доказали — и до сих пор их так никто и не смог опровергнуть, — то, о чем догадывался еще Ибн Хальдун (открывший материалистическое понимание истории задолго до Маркса)18: что развитие всей системы общественных отношений в конечном счете определяется развитием производительных сил: средств производства и человеческих рабочих сил. Отсюда следует, что все изменения соотношения трех типов отношений собственности и управления во всех группах людей в конечном счете определяются развитием производительных сил общества. Это, конечно, не означает, что всякое изменение тех пропорций, в которых три типа отношений управления и собственности перемешаны в любой наугад взятой группе из нескольких человек, можно объяснить, исходя непосредственно из развития производительных сил всего человечества или хотя бы данного региона; речь идет лишь о том, что каждая стадия развития производительных сил дает свой специфический набор (или несколько специфических для данной стадии наборов) типов человеческих групп — типов, отличающихся друг от друга по тем количественным пределам, в которых варьируются те пропорции, в которых три типа отношений собственности и управления перемешаны внутри группы.

В следующих главах мы более-менее подробно покажем, как именно развитие производительных сил определяет развитие отношений собственности на эти силы, а также отношений управления экономической деятельностью — производством, распределением и потреблением произведенного. Пока же мы ограничимся лишь одним примером, подтверждающим правильность вышеприведенного марксистского положения и нашего вывода из него: как это ни парадоксально, таким примером нам послужит… объяснение того, почему один из основных прогнозов Маркса до сих пор еще не сбылся.

Вот что написал Маркс в первом томе «Капитала»:

«Рука об руку с этой централизацией, или экспроприацией многих капиталистов немногими, развивается кооперативная форма процесса труда в постоянно растущих размерах, развивается сознательное техническое применение науки, планомерная эксплуатация земли, превращение средств труда в такие средства труда, которые допускают лишь коллективное употребление, экономия всех средств производства путем применения их как средств производства комбинированного общественного труда, втягивание всех народов в сеть мирового рынка, а вместе с тем интернациональный характер капиталистического режима. Вместе с постоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, которые узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса превращения, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства, вырождения, эксплуатации, но вместе с тем растет и возмущение рабочего класса, который постоянно увеличивается по своей численности, который обучается, объединяется и организуется механизмом самого процесса капиталистического производства. Монополия капитала становится оковами того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют» [400, с. 772–773].

Однако достаточно ли процесс капиталистического производства объединил, обучил и организовал к началу XX века рабочий класс, чтобы тот стал способен не только «экспроприировать экспроприаторов» — отнять у капиталистов средства производства — но и удержать завоеванное в своих руках, наладить управление экономикой и не выпускать управленцев из-под своего контроля, не допускать превращения их в новых эксплуататоров? Присмотримся повнимательнее к тому, каким делал рабочего процесс производства в XIX — первой половине XX века.

Действительно, труд на фабрике — это кооперированный труд. Конечный продукт такого труда есть плод усилий множества людей, не просто последовательно обрабатывавших сырье, но совместно — не то что, скажем, портной, шьющий одежду из материи, сотканной каким-то ткачом где и когда угодно — работавших над его превращением в готовое изделие. Однако фабричные рабочие, взаимодействующие друг с другом в процессе труда, почти не взаимодействуют друг с другом в процессе управления этим трудом. Представьте себе рабочего, стоящего за станком. К нему регулярно поступает сырье — то, что ему следует обработать; он проделывает определенные операции, и продукт его труда уходит к другим рабочим, для которых в свою очередь становится сырьем, требующим дальнейшей обработки. То, что творится за соседними станками, он не знает; в то, чем занимаются другие рабочие, он не вмешивается. Да ему и не надо вмешиваться: для этого ему придется отвлекаться от своего рабочего места, а это снизит производительность труда не только его лично, но и всей фабрики — труд-то кооперированный. Процесс труда, в который вовлечены рабочие всей фабрики, един, но каждый рабочий управляет только маленькой каплей в этой реке общего труда — своим собственным трудом на своем рабочем месте. Чтобы управлять всем процессом работы фабрики, взятым в целом, нужен кто-то, стоящий над рабочими и командующий ими.