Чтение онлайн

– Хотела хоть чем-нибудь ее накормить, пока я здесь…

– Может, я попробую? – галантно предложил Тед.

На что Молли выпятила нижнюю губку, тут же начавшую горестно дрожать.

– Спасибо, но…

Клода продолжала совать ложку в крепко сжатый рот Молли. Бесполезно. Теперь, когда у Молли появились зрители, она точно не собиралась глотать ни крошки.

– Съешь омлетика, солнце мое, – упрашивала Клода.

– Зачем?

– Потому что это тебе полезно.

– Почему?

– Потому что в яйцах много белка.

– Зачем?

Помимо отказа от нормальной еды, Молли последнее время с упоением играла в почемучку. Сегодня она успела сказать «почему?» двадцать девять раз подряд.

– Какие у тебя роскошные волосы! – восхитилась Эшлин, погладив густые медово-золотистые пряди подруги.

– Спасибо. Сегодня специально ходила их укладывать.

Затем Эшлин вспомнила о свежеоклеенной гостиной и побежала взглянуть.

– Великолепно! – с жаром похвалила она, вернувшись в кухню. – Комната выглядит совершенно по-другому. У тебя прекрасное чувство цвета.

– Да, наверное.

Сама Клода успела остыть. Новые обои так занимали ее, но стоило их поклеить, как всякое удовольствие пропало.

Потом вдруг все задрали головы к потолку, потому что сверху понеслись душераздирающие вопли. Крейгу мыли голову.

– Действительно орет, как будто его жарят живьем, – хихикнула Эшлин. – Бедный зайка.

Пронзительный вой затих, сменившись тихим нытьем. То насильно кормили Молли.

– Обязательно надо обедать как следует, если ты хочешь вырасти и стать большой, сильной девочкой.

Клода снова поднесла ко рту дочки ложку.

– Почему?

– Потому что надо.

– Почему?

– Потому.

– Почему?

– Потому, мать твою, что просто ПОТОМУ. – Клода швырнула ложку, и желтые крошки разлетелись по всему столу. – Без толку, только время терять. Пойду одеваться.

Когда она вышла из комнаты, Тед, округлив глаза, изумленно взглянул на Эшлин.

– Нельзя, чтобы дети видели твою слабость, – авторитетно заметил он.

В дверях снова возникла голова Клоды.

– Раньше я тоже так думала. Погодите, пока у вас появятся свои дети. Тогда увидите, что правил масса, но ни одно из них не действует.

Критиковать Клоду Тед совершенно не хотел.

Он просто думал, что его тактика разумной строгости в воспитании детей поможет ей. Ему стало ужасно неловко и неприятно. Особенно когда Молли ткнула в него ложкой и злобно прошипела:

– Мамочка тебя ненавидит.

Клода затопала вверх по лестнице. Долго блаженствовать в ванной, вдыхая аромат эфирных масел, было уже некогда. Только быстренько ополоснуться под душем и наспех накраситься. Затем она торжественно облачилась в бело-розовое коротенькое платье на бретельках, купленное в тот самый день, когда они с Эшлин гуляли по магазинам. С тех пор оно так и висело в шкафу, своей беспорочной новизной напоминая Клоде о том, что ходить в нем некуда.

Она тревожно оглядела себя в зеркале. Черт побери, короткое какое! Намного короче, чем ей помнилось. И прозрачное. Надела черные трусики и лифчик, но в них вид был совсем глупый. Сняла. Показывать белье абсолютно нормально, убеждала она себя. Да это даже и обязательно, если хочешь считаться хорошо одетой. Ее беда в том, что она слишком привыкла к джинсам и футболкам. Поэтому, сунув ноги в босоножки на высоченной шпильке, она еще раз сказала себе, что выглядит сногсшибательно, и появилась на верхней площадке лестницы эффектно, как кинозвезда.

– Как я выгляжу?

Все сгрудились внизу, задрав головы. Возникла слишком длинная пауза.

– Обалдеть, – с секундным запозданием среагировала Эшлин.

Тед, восхищенно открыв рот, смотрел, как длинные стройные ноги Клоды ступенька за ступенькой приближаются к нему.

– Дилан? – окликнула Клода.

– Обалдеть, – эхом отозвался он.

Это ее не убедило. Она была уверена, что в его глазах выглядит нелепо, но ему хватает ума молчать. Крейг, однако, был слишком наивен для таких деликатностей.

– Мамочка, у тебя платье такое коротенькое, и мне штанишки видно.

– Нет, не видно!

– Видно! – настаивал отпрыск.

– Нет, не видно, – решительно одернула его Клода. – Видно мои трусики. Мальчики ходят в штанишках, а девочки – в трусиках… Все, кроме Джой, подруги Эшлин, – неожиданно злобно пробормотала она себе под нос.

Только Молли, поглощенной черничным вареньем, казалось, было все равно, что надето на маме.

– Ты тоже очень красивый, – сказала Эшлин Дилану. И не покривила душой: он правда был хорош в своем небрежно-свободном темно-синем костюме и песочного цвета рубашке.

– Ты прелесть, – улыбнулся он.

– Трепло, – прошелестело у Эшлин в ухе так тихо и язвительно, что она уже подумала, не померещилось ли ей. Звук прилетел со стороны Теда.

– Мы идем? – посмотрел на часы Дилан.

– Минуточку. – Клода лихорадочно писала что-то в блокноте. – Вот мобильный Дилана. А вот на всякий случай телефон ресторана, вдруг там не будет брать мобильный…

– Вряд ли в центре Дублина такое случится, – вмешался Дилан.

– …и вот еще адрес ресторана, если вдруг ты не дозвонишься по телефону. Мы долго не задержимся.

– Нет уж, давайте задерживайтесь, – с нажимом возразила Эшлин.

Клода подхватила Молли и Крейга, исступленно обняла их и без особой уверенности попросила:

– Ведите себя хорошо с Эшлин.

– И с Тедом, – добавил Тед, растягивая губы в чарующей, по его мнению, улыбке, предназначенной Клоде.

– И с Тедом, – пробормотала Клода.

В последнюю минуту, дабы пожелать родителям счастливого пути и дорожки скатертью, Молли прижала вымазанную черничным вареньем ладошку к маминому платью пониже спины. К несчастью (а может, к счастью) для себя, Клода этого не заметила.

Как только за Клодой закрылась входная дверь, Молли и Крейг дружно и горестно заревели. Клода беспомощно оглянулась на Дилана и повернула обратно.

– Назад! – скомандовал он. – Но…

– Они сейчас перестанут.

Чувствуя себя так, будто ее раздирают пополам, Клода села в такси и безропотно позволила отвезти себя в город.

Столик был заказан на полвосьмого; им предложили на выбор полвосьмого или девять, но Клоде показалось, что девять слишком поздно. В это время она уже часто спит. Так хорошо бывает прикорнуть на несколько часиков перед тем, как встать в четыре, чтобы в темноте петь песни любимым детям…