Чтение онлайн

27 ноября три автомобиля были подорваны у багдадских шиитских мечетей, до 20 человек погибло.

Конечно, такого рода акций гораздо больше. Но перечислять их бесконечно просто невозможно.

3 декабря в Багдаде арестован глава организации «Исламское государство Ирак», фактически иракского отделения «Аль-Каиды», Абу Бакр аль-Багдади.

К концу 2012 года разразился парламентский кризис. Суннитский политический блок «Иракийа» обвинил шиитов в том, что они встали на путь диктатуры, и приостановил участие в заседаниях парламента.

21 декабря иракские власти арестовали девять телохранителей министра финансов, суннита Рафия аль-Иссави, по подозрению в террористической деятельности. Аресты были произведены после того, как министр-суннит потребовал отставки шиитского премьера Ирака Нури аль-Малики «в связи с его проиранской ангажированностью».

В последнюю неделю декабря 2012 года протестующие сунниты четыре раза перекрывали дороги на Сирию и Иорданию с требованиями отставки премьера-шиита. В акции протеста против арестов суннитов 28 декабря в Эль-Фаллудже (провинция Анбар) приняли участие 60 тысяч человек.

2013 год начался с новых терактов против шиитов. Уже 3 января в результате взрывов погибли 20 человек.

Однако, несмотря на высокий градус суннито-шиитского обострения, в Ираке есть шиитские представители, которые готовы поддержать суннитские выступления.

14 января 2013 года шиитский имам Муктада Садр (лидер известной в Ираке и за его пределами «Армии Махди») выступил по проамериканскому телеканалу «Аль-Хурра». Как заявил Садр, он согласен с суннитскими демонстрантами в том, что действия шиитского премьер-министра тенденциозны. Садр отметил: «Премьер-министр должен быть как отец для всех иракцев. А если [он] не относится одинаково ко всем своим детям, то не заслуживает звания отца». Садр выразил сочувствие суннитским демонстрантам: «События в Анбаре — это не кризис, а здоровое явление, которое отражает популярное и демократическое движение».

15 января в результате теракта с участием шахида погиб депутат парламента — суннит, а также еще пять человек. Айфан Саадун аль-Эссауви, участник суннитского парламентского блока «Иракийа», направлялся с контрольной функцией на строительство нового шоссе к югу от Эль-Фаллуджи. Когда он вышел из машины, к нему подошел человек, обнял его, произнес «Аллах Акбар» и взорвал себя вместе с депутатом.

25 января в Эль-Фаллудже произошли столкновения суннитских демонстрантов с солдатами. Пять человек погибли, 70 ранены, пострадали женщины и дети.

Суннитское духовенство в городе возложило ответственность за пролившуюся кровь на шиита-премьера и обратилось к шиитским религиозным деятелям с призывом «остановить аль-Малики, пока он полностью не разрушил Ирак». Племена в провинции аль-Анбар начали грозить правительству и армии джихадом.

Даже описанный сравнительно короткий отрезок времени ясно показывает, что в стране идет бесконечная жесточайшая междоусобица, в которую втягиваются и население провинций, и парламентские блоки, и правительственные чиновники. Показательно, что и шиитские, и суннитские духовные лица при этом сходятся в призывах к сохранению иракского единого государства. Они понимают, что борьба за «естественные границы» будет вестись, очевидно, до последнего иракца. И не менее хорошо понимают, что распространение этой борьбы на сопредельные страны в соответствии с «картой Петерса» — лишь скачком повысит масштабы резни.

Сегодняшний Ирак являет собой пример кипящего котла, где при помощи регулярных терактов заботливо поддерживается пресловутый «управляемый хаос», война всех со всеми. И в этом длящаяся иракская катастрофа оставляет позади даже трагедии Ливии, Сирии и других стран «арабской весны».

Судя по тезисам Ральфа Петерса, Ирак — это пилотный проект ближневосточного переустройства. При реализации которого территория хаоса должна расти, захватывая все новые области и стирая с лица земли старые границы вместе с тысячами жизней.

Постмодернистская симуляция уже очень глубоко проникла в нашу — и без того больную и уродливую — реальность

Юрий Бялый

Так что же делают Бодрийяр и другие постмодернисты?

Постмодернисты точно уловили наличие в агонизирующем Модерне вируса симуляции. Они исследовали этот вирус и вывели его наиболее агрессивные штаммы. Они поняли и использовали растущую мощь современных технологий «виртуализации реальности» — от телевидения до компьютерных технологий, интернета, голографии и т. д.

А затем они объявили симуляцию всесильной и всеобщей. «Смотрите: вот здесь симуляция и здесь симуляция, и здесь. Оглянитесь — где вы видите место, событие, процесс, свободные от симуляции и нашествия симулякров? Увы, мы живем в мире симулякров, отрицать это бесполезно, и остается только смириться…».

То есть? То есть постмодернисты фактически создали военно-концептуальную «инфицирующую матрицу»! Которая и внедрением вируса симуляции, и самим фактом признания ее всемогущества неуклонно расширяет «зону поражения» симуляцией не абы чего — РЕАЛЬНОСТИ! Именно постмодернисты тем самым дали мощнейшее оружие в руки хозяевам «машин симуляции» — телевидения, интернета, индустрии компьютерной графики и так далее. И именно постмодернисты легализовали «мир симулякров» — как якобы всеобщую норму, как «наше все»!

Ведь только в таком мире «легальной симуляции» для его хозяев открываются необъятные возможности властвования. Впрочем, об этих возможностях мы поговорим отдельно. Здесь же — постараемся понять, к какому «общему знаменателю» сводятся все рассмотренные выше постмодернистские построения.

Этот общий знаменатель таков: «Мы живем в аду тотальных симуляций. Этот ад всеобъемлющ и несокрушим. Борьба с ним в принципе невозможна. К нему надо приспосабливаться и, расслабляясь, получать удовольствие».

Бодрийяр доходит до того, что приносит в жертву аду симуляции даже… саму постмодернистскую философию. Которую якобы тоже похоронила симуляция. А потому Бодрийяр заявляет, что он сам — не философ. Мол, поскольку истину уже нельзя различить за симулякрами, то его, Бодрийяра, метод — «интеллектуальный теракт». Бодрийяр пишет: «теоретическое насилие, а не истина, является тем единственным ресурсом, который у нас остался».

Возникает вопрос: существует ли для самого Бодрийяра какое-то пространство, в котором его теоретическое насилие (видимо — над реальностью?) не является чистой симуляцией? Есть ли вообще такое место, которое постмодернисты выделяют из пространства своей концептуальной войны и оставляют для себя, реальности и истины, — как место своего бытия?

Прямо на эти вопросы Бодрийяр не отвечает. Хотя в его книге есть отдельная (впрочем, особенно невнятная) глава «Остатки». Где он намекает, что «зараженность» мира симуляцией еще не абсолютна, что существуют некие «остатки», и что именно «через извлечение остатков обосновывается и вступает в силу реальность…».

Так что? Постмодернисты атакуют симулякрами реальность бытия, сами находясь в этом, еще не зараженном симуляцией, «реальном мире остатков»? Но тогда уместен следующий вопрос: собираются ли постмодернисты защищать от симуляции этот «реальный мир остатков»? И как они надеются его сберечь хотя бы для себя и своих хозяев, если вся остальная реальность уже «съедена» вирусом симуляции?