Чтение онлайн

— … ты — Хранитель?

Саартан вздрогнул. Он снова потерял нить разговора. Лэуорд перехватил его вопросительный взгляд, понимающе кивнул.

— Тебе нужно отдохнуть, как следует, — сказал джинн, отставил свой бокал и поднялся из кресла. — Пойдём, я покажу, где можно спокойно выспаться.

Саартан встал, покачиваясь и держась за край стола.

— Что там… про Хранителя? — с трудом шевеля губами, спросил он.

Всё выпитое вино плеснулось в голову как-то разом.

— Шу сделал тебя Хранителем своей жизни, — Лэуорд придержал его за локоть. — Крёстным отцом, можно сказать. Я даже немного ревную.

— Как… здорово! — Саартан криво усмехнулся. — Я счастлив. Сейчас расплачусь от умиления.

— Это большая честь.

— О, да я понимаю! Только я бы как-нибудь без этой чести… обошёлся.

Дверь в комнату джинна распахнулась, и на пороге возник разгневанный молодой человек в офицерской форме при плаще и парадном оружии. Выглядел этот юноша точь-в-точь как Лэуорд, только младше и… попроще лицом что ли? Брат? Сын?

— Лэуорд! — молодой человек остановился в дверном проёме, скрестил руки на груди. — Тридцать семь драконоборцев — это шутка?! Тридцать восемь, если считать этого.

Он указал подбородком на Хранителя.

— Не шутка, — улыбнулся джинн. — И я бы называл их новобранцами, Мирэной.

— Драконоборцев? — уточнил юноша. — В Суушире? В мире драконов?

— Именно так.

— Ты с ума сошёл?!

Джинн кашлянул, и Мирэной поправился:

— Вы в своём уме, господин Лэуорд? Куда мне их девать?!

— В казармы.

— В какие?!

— Сооруди новые.

Мирэной набрал в лёгкие воздуха, чтобы что-то ответить, но так и не нашёл подходящих слов. Выдохнул. Вперился горящим взглядом в Лэуорда. Саартан подумал вдруг, что этот молодой офицер намного человечнее джинна, кем бы эти джинны ни были. Как бы реальнее…

Так и не придумав, что сказать, Мирэной фыркнул, крутанулся на каблуках и вышел, громко хлопнув дверью.

— Кто это был? — спросил Саартан без всякого любопытства.

Просто для того, чтобы напомнить всё ещё держащему его за локоть джинну о себе.

— Мой брат, — Лэуорд отпустил руку Хранителя с извиняющейся улыбкой.

— Я так и подумал. Младший, по всей видимости.

— Младший, — улыбка джинна стала загадочной.

— Ты тут главный?

— Нет, я всего лишь советник. Влад у нас… кхе… Тёмный Владыка.

— Влад — от «владыка»?

— Просто совпало, — Лэуорд развеселился. — Его зовут Владэсс. У нас здесь всё очень традиционно до забавности: названия, титулы, прилагательные к титулам. Не удивляйся. И ты же вроде устал?

— Твой брат как-то меня взбодрил, — Саартан снова сел за стол. — Чтобы спокойно уснуть, мне важно прояснить некоторые нюансы. Например, где Кофа?

— Меня просветили насчёт его преступлений, поэтому он сполна за всё ответит. Даже одержимость хаимом не смягчит приговор. Сейчас приор обдумывает своё положение в подвалах башни.

— Хорошо, но я хотел бы кое-что сделать для него сам.

— Могу я узнать, что именно? — Лэуорд тоже сел.

— Можешь, — после недолгих раздумий ответил Саартан. — Хочу вколоть ему… что-нибудь безвредное. Лично. Уверен, он расценит это именно так, как нужно мне. Сам себе надумает то, чего нет, и будет мучиться ожиданием неминуемого конца и встречей с Творцом. В виде материала.

— Изысканно, — Лэуорд посмотрел на Хранителя с интересом. — Договорились. Через пару дней я разрешу тебе увидеться с ним. Что-нибудь ещё?

— Ты вежлив и терпелив со мной только потому, что Фаарха просил держаться от меня подальше?

— Я со всеми вежлив и терпелив. Такая у меня натура. Люблю гармоничные отношения.

— Фаарха отдал тебе Септемберель, — Саартан глянул на серьгу в ухе джинна. — Что с ней?

Лэуорд ответил не сразу. Дотянулся до графина и бокалов, налил остывшее, но пахнущее не менее одуряющее, чем горячее, вино. Протянул один бокал Хранителю.

— Шульга всегда всё делает правильно, — неторопливо начал джинн издалека.

Сделал паузу, и Саартан не удержался от того, чтобы возразить:

— Нельзя всё всегда делать правильно. Суждения Фаархи остаются субъективны.

— Тоже верно, но Шу — исключение.

— Да сколько можно слышать про это? — Саартан недовольно сморщился. — Есть правила…

— И есть исключения из правил, эти правила подтверждающие, — закончил за него Лэуорд. — Прими как данность.

— Я учёный.

— Тогда тем более должен понимать, что мир держится на сплошных нелепых теоремах о бытие. До утра далеко, хочешь продолжить вести разговор в этом русле?

Хранитель потупился. В вопросах философии он был не силён.

— Тогда предлагаю компромисс, — джинн поднял бокал с вином и посмотрел на него сквозь рубиновую жидкость. — Шу всегда старается делать всё во благо так, как он считает правильным. Годится?

— Ближе к правде, — нехотя согласился Саартан.

— Отлично. Отталкиваясь от этого скажу, что госпожа Септемберель обрела в Суушире свободу, дом и любовь. Моему брату пришлось повозиться, чтобы заполнить пустоту в ней от потери хозяина. От потери смысла её не-жизни. От боли до предела натянувшейся струны кровной связи с неким неосторожным юношей.

— Фаарха сам подтолкнул меня к этой идеи! — Саартан чуть не расплескал вино от возмущения. — То есть, вынудил принимать решения в ограниченных временем и угрожающих моей жизни условиях!

— У тебя не было выбора?

— Умереть или попытаться образумить вампиршу? Конечно, выбор был!

— Уверен, что Шульга допустил бы твою смерть?

— Я… — Хранитель запнулся. Скорее теперь он был уверен в обратном. — Тогда зачем?..

— Да кто ж его знает? — Лэуорд пожал плечами и пригубил вино. — Возможно, ваши пути с госпожой Септемберель должны были пересечься. И где-то в будущем эхо вашей встречи заставит дрогнуть камешек, который сорвётся в нужный момент и обрушит целую скалу. Всему своё время.

— Но… Тогда нужно уничтожить серьги, — Саартан пить вино не стал. Поставил свой бокал на стол, задумчиво постучал по столешнице пальцами. И сказал скорее себе, нежели джинну: — Кровная связь — это слишком больно, когда она тянет только в одну сторону.

— Пока артефакты уничтожать нельзя. Они — сдерживающий фактор. Психика древней эльфийки-вампирессы неустойчива и нуждается в неком барьере. Мне хватает одной серьги, чтобы контролировать её эмоции. Тебе нужна вторая серьга, чтобы удерживать вашу с ней связь до тех пор, пока госпожа Септемберель не станет по-настоящему и до конца свободной.