Чтение онлайн

– Я буду говорить. Ваш капитал и мой титул – это лучший фундамент для создания прочной семьи, – объявил высокомерный юноша во фраке и выложил на стол бумаги со своим генеалогическим древом. Его тёмные волосы были зачёсаны по последней моде, а надменный взгляд выдавал благородное происхождение.

– Когда же сыграем свадьбу? – нетерпеливо радовался отец Софьи. Он был крупным торговцем, и ему хотелось породниться с графом. Купец мечтал, что его вслед за дочерью примут в высшее общество… Но нельзя же полагаться на одни только мечты, удачу и судьбу. Он был человеком ответственным и предприимчивым и знал, что делать!

– Свадьбу сыграем на Покров, – остудила его графиня, женщина с высокой причёской и суровым взглядом. Будущая свекровь умела строить планы на жизнь!

Тем временем на прогулке Гриша развлекал Софью игрой на дудочке. Когда молодые люди подошли к дому, то неожиданно увидели коляску с графским гербом.

Кто бы это мог быть? Софья вбежала в просторную прихожую и осталась стоять за дверью, стараясь не скрипеть новыми туфлями. А в зале отец громко успокаивал жену:

– Молчи. Со знатью породнимся. Дочка графиней будет! Потом и себе титул дворянский выхлопотать сможем. Вся купеческая гильдия умрёт от зависти. Послушай только: графиня Софья Владыкина. Как, звучит?

– Не звучит! – крикнула девушка. Не выдержав, она быстро вошла в зал и хлопнула дверью так, что картина упала со стены. – Без меня меня женили? – возмутилась Софья. – Невестушка? Не бывать этому! Ни на Покров, ни к Рождеству, ни к Новому году. А твоя гильдия пусть сама замуж и выходит. – Невеста топнула ногой и убежала.

Купеческую дочь никто не спрашивал, что она хочет и что чувствует. Девушка сердилась, сжимала кулаки что было силы, чтобы не заплакать: «Я сама хочу решать свою судьбу». Было тяжело и горько думать, что её попросту продали за графский титул.

Когда она хлопнула дверью, жених от неожиданности подавился, закашлялся, разлил чай и разбил чашку. «Какая строптивая», – думал он, приводя себя в порядок.

Одна только графиня не потеряла самообладания.

– Надеемся, что такое поведение Софьи Дмитриевны – временное явление. Свадьба на Покров. Не позже, – добавила она уже на улице, усаживаясь в коляску.

– Не извольте беспокоиться. Ждём вас завтра к обеду! – произнёс купец в растерянности. Он хотел загладить вину перед графиней и в то же время попытался успокоить недовольную жену, которую примирительно обнял за плечи.

И вот коляска покатила по мостовой, красуясь гербом. «Выгодную партию надо доиграть, чтобы завтра было что кушать», – подумала графиня, улыбаясь лёгкому сговору.

А Гриша, подслушавший разговор купца и графини со двора, грустный поплёлся на конюшню. Он не знал, что ему и делать.

– Гриш, это ты? – послышалось из дальнего угла. Софья лежала на сене и плакала. Здесь, на конюшне, она пряталась от отца. – Что же мне делать? Жить на воле осталось всего до Покрова. – И девушка вновь уткнулась лицом в душистое разнотравье.

Молодому конюху стало жаль её, но вмешиваться он не мог. Купец отличался жестокостью и требовательностью, он придирался даже к обуви юноши: его сапоги должны были блестеть.

– Три месяца, – подсчитал Гриша. Срок казался небольшим. Он присел рядом с девушкой, не решаясь заговорить. Ему хотелось обнять и приободрить Софью. Но он не смел…

– Я погибла, Гриша, – прошептала девушка, всхлипывая.

Вдруг за дверью послышался крик разъярённого отца:

– Софья!

Дочери должны слушаться своих отцов и подчиняться родительской воле, а иначе кто защитит молодых девушек от жизненных трудностей? Только самый родной и умный человек – батюшка.

Гриша заслышал хозяина и мгновенно перемахнул через перегородку в денник к лошади. Его совсем не было видно, но от страха конюх не мог даже пошевелиться.

Отец настежь распахнул дверь и вошёл, цокая сапогами. Уговор дороже денег. И Пшеницын свято верил в слово купца. Его решение породниться с благородной семьёй было важным для дела. «Ведь всё для будущего, для неё, для дочери Софьюшки», – думал он.

– Перед всеми решила отца опозорить? Свадьбе быть! – купец топнул ногой, пристально поглядывая на своенравную дочь.

– Ни за что! – так же твёрдо ответила Софья, копируя отца.

Они с минуту недовольно смотрели друг на друга, но купец первым не выдержал и растаял. Он очень любил дочку и баловал её с ранних лет. «Характером вся в меня», – думал отец, глядя на Софью.

– Доченька, Пётр Владыкин – человек хороший, знатный, – уже спокойно произнёс купец, подходя к ней. – Из древнейшего на Руси дворянского рода. Ни дать ни взять – племенной жеребец. Я ведь худого тебе не хочу, – отец подошёл к ней и пристально посмотрел в глаза.

– А мне хоть худого, хоть толстого, хоть рыжего, хоть в яблоках – от вас с мамочкой никого не надо. Сама решу, за кого замуж выходить.

Девушка выжидающе посмотрела на денник, в котором прятался беспомощный Гриша. Нет у неё защитника! Она вздохнула и выбежала. Конюху стало не по себе от этого взгляда. Так зло Софья ещё никогда на него не смотрела.

– Соня! – закричал купец вслед удаляющейся дочери. Но куда там…

А Гриша тихо грезил о семейном счастье рядом с той, которая никак не могла быть его женой. Какое положение в обществе у конюха? Самое низкое. Никто из знатных семей не хотел бы иметь дела с таким сиротой, как он. И Софья была недостижимой мечтой. Юношу терзало сомнение, любовное чувство и страх. Но он решил не сдаваться.

Ночью Гриша влез по лестнице на второй этаж и очутился в девичьей спальне. Как же там было красиво: занавески, картины, а в центре комнаты – большая мягкая кровать. На столе лежали книги. В углу красовалась клетка с птицей.

– Ты всё-таки герой! – Софья смотрела на своего нежданного гостя как на спасителя. Соловей в клетке выдавал трели, распушив пёрышки, как на сцене. Ему нравилось петь песни своей хозяйке. Он был её лучшим другом, когда девушка оставалась одна.

– Мы… мы убежим, – заверил её Гриша и посмотрел на Софью с такой нежностью, что та согласилась без слов. Огоньки свечей освещали лицо девушки тёплым светом, делая её ещё красивее. Но вдруг за окном что-то зашумело.

– Владыкины! Что им могло понадобиться среди ночи? – недоумевала Софья.

Тем временем из коляски вышла графиня и, размахивая письмом, направилась к дому. Она хваталась за сердце и непременно упала бы в обморок, если бы сын и выбежавший навстречу купец не поддержали её.