Суженая
Шрифт:
— Не бойся! — он гладит меня по спине, вновь уговаривая. — Ты под моей защитой.
— Прекратите! — стеснительность побеждает желание, я вновь толкаю его руками в грудь. — Вы не можете это делать, я не хо…
— Говори мне ты. Можно. Муэн. Скажи!
— Муэн, — послушно на автопилоте повторяю я и отчаянно, поскольку чувствую, что вот-вот сдамся и сама наброшусь на него, встряхиваюсь. — Муэн, отпусти меня! Что ты творишь! Это… это… незаконно.
Глупо выкать тому, к кому прижимаешься голым телом. Пусть и не по своему желанию. Пусть и гигантской собственной потребностью в этом тактильном контакте. Меня переполняют противоречия, сейчас я ни в чем не уверена. Ни в себе, ни в нем, ни в реальности происходящих событий. И как вести себя, не знаю…
— Ваши правила вполне допускают нашу связь, — он обхватывает ладонью мой затылок и, склонившись, целует мои губы. Тем самым ртом, что так часто сжимался в узкую линию от моих «успехов» на ниве самообороны. Теми самыми губами, что я лекция за лекцией рассматривала на его лице. Единственную часть его лица, что я знала. Видела. Как и сотни других девушек с моего курса…
— Вы часто со своими студентками вступаете в связь? — шиплю я, изворачиваясь.
— Ты первая, — спокойно сообщает он и вновь ловит мои губы в плен.
«Первая? Невозможно! Я не так исключительна, чтобы поверить в это лукавство!»
— Услышьте же меня. Я против!!! — лучше настоять, пока я в состоянии сопротивляться.
— Я даю тебе свою защиту, понимаешь? — уверенно возражает маран, все так же не позволяя мне отступить.
— А вы спросили, нужна она мне? — в голосе уже истерические всхлипы. Если он сейчас не отступит, я позорно рухну к его ногам, сгорая от страсти и желания. — Сейчас защита необходима только от вас!
— Моя защита в обмен на тепло твоего тела. Это хорошая сделка, — он словно не слышит меня, продолжая стоять на своем. А я упорно и бесполезно (бой с собой проигран безоговорочно!) упираюсь руками в мужскую грудь, в тщетной попытке от него избавиться.
— Вам это зачем? — да добрая половина моих сокурсниц ему не откажет! И в отчаянии вдруг вспоминаю, хватаясь за эту мысль как за соломинку, отделяющую меня от грани. — У вас же коса!
— Моя коса тебя волновать не должна, — и столько убежденности в его ответе. И одна его рука вполне себе с очевидными намерениями, на миг коснувшись моей спины, подбирается к груди.
— Это же принуждение! — с ужасом замирая от осознания бесполезности моей борьбы, сдавленно шепчу я. Сама сгораю в огне нетерпения, жаждая его прикосновений. Но признать это… признаться ему страшно. — Вы же мой преподаватель, как вы можете! Я сообщу ректору.
— Я намерен предъявить на тебя права, — вновь вразрез с моим вопросом заявляет мужчина. — За два месяца я убедился в том, что это необходимо. А времени и так мало. Все начнется сегодня.
— Не надейтесь, что я так просто поддамся, — чисто из самолюбия, решив сопротивляться до последнего, огрызаюсь я. Еще решит, что я слишком уступчива, или набиваюсь в эту связь…
— Ты привыкнешь, — безапелляционный ответ, и мягким толчком ноги меня обрушивают на пол.
«Кошмар. Прямо здесь, в темноте спортзала?! Все и начнется?»
Глава 3
— Нола? Пробуждайся, — в панике (поскольку мгновенно осознала, чей это голос!) распахнув глаза, уперлась взглядом в непроницаемую огненно-черную маску на лице карангарца.
— А-а-а… — судорожно озираясь и пытаясь вспомнить, что было накануне, промямлила я, чувствуя, что краснею. Как-никак впервые в спальне и кровати собственного преподавателя проснулась.
— Я ухожу, у меня расписание плотное — лекции с утра. У тебя же еще есть время собраться, — и, скользнув ладонью по моей щеке в прощальном жесте, мужчина развернулся и помещение покинул.
Выдохнув от облегчения — в одиночестве с мыслями собраться легче — села в кровати, осматриваясь вокруг. Это точно не было моей комнатой в общежитии — не стоит и надеяться на чудо! Более того, это было преподавательскими апартаментами, более того — Муэна Тоон! А ведь, помнится, все начиналось в спортзале?..
Схватившись за голову, застонала. Что натворила, во что вляпалась?.. И как меня угораздило оказаться в таком положении… и почему не устояла?..
Вчера, испуганная и взволнованная до предела, распластанная по мягкому покрытию пола, укрытая темнотой и телом показавшего свое истинное лицо мужчины, полагала, что до утра не доживу — не выдержу грядущего произвола и собственной реакции на него. Но… ничего страшного он мне не сделал, вреда не причинил, да и мое сердечко выстояло. Помнилось, что я упрямо решила не поддаваться — ни его напору, ни своей, внезапно оказавшейся страстной, натуре. Предстать перед Муэном Тооном в неверном качестве не хотелось.
Сначала, замерев в напряженном ожидании, ощущая себя туго скрученной и готовой выстрелить отпором пружиной, я провела в молчании с час. Все это время маран, спокойно расположившись вплотную ко мне и притиснув к полу своей ногой, что вольготно закинул поверх моих бедер, развлекался прикосновениями к моим волосам. Он перебирал прядки, медленно протягивая каждый локон на всю его длину между пальцами, рассыпал их веером по полу и вновь скручивал узлом в своей широкой ладони. Казалось, он будет делать это до утра. Так же молча и не проявляя более никаких намерений. Не представляю, сколько точно прошло времени — в темноте ориентироваться сложнее, но я начала ощущать прохладу нежилого помещения и невозможность и дальше пребывать в таком напряжении. Сил на это уже не хватало. Ни моральных, ни физических. Собственное желание бушевало в груди, требуя выхода, стремясь к этому странному мужчине. Я одновременно изнывала от потребности прижаться к нему самой и страшилась такой возможности. Душу разъедали сомнения, а сердце замирало от неуверенности. Вдруг и тут… не справлюсь?..
Стоило мне пару раз вздрогнуть от озноба, как карангарец свободной от ласки моих волос рукой притиснул к себе плотнее, слегка развернув и прижав спиной к своей груди. И руку свою от моего тела после этого не отвел… Затаив дыхание, я прислушивалась к ощущениям, что дарила его ладонь, легко обегая мое тело. Она, словно рассеянно, принялась скользить по коже, любопытным движением очертив грудь и сдвигаясь к животу. Я тут же напряглась, чувствуя, как твердеют мышцы под его пальцами. Муэн тоже это почувствовал, принявшись круговыми массирующими движениями растирать мой пресс. И все это молча. Мое дыхание на миг оборвалось, выдав сдерживаемые порывы, его было размеренным и спокойным.
Вопреки недавним ощущениям прохлады меня обдало жаром, волна зародилась глубоко в животе и лавой растеклась по венам, не просто согревая, а опаляя. Я поняла, что вопреки здравому смыслу начинаю… расслабляться… дремать. В темноте, в уверенных объятиях, под стук его сильного сердца было так спокойно, так тепло и… безопасно. Это поражало, но сонливое настроение упорно наступало — наверное, уже совсем поздно? Или мой инстинкт самосохранения сошел с ума, решив довериться этому мужчине…
— Вы берете только силой, — решилась я нарушить молчание, чувствуя, что теряю весь запал намеченной решительности в этой бездейственной сонливости. Нежная нега, прогоняя сомнения, уносила меня в направлении безоговорочной капитуляции.
— Да? — в его тоне была насмешка, а дыхание лежащего рядом мужчины щекотало мне шею. — В таком случае это право дала мне ты!
«Проклятье!» — я мысленно застонала. — «Так и знала, что он услышал тот мой дурацкий комплимент и неверно трактовал его причину. Наверное, с этого момента и решил, что я на все соглашусь ради его внимания. А я сейчас только подтвержу его мнение…»
— Нет, — вздохнула невольно. — Я совершила ошибку.
— То была судьба, — прозвучал невозмутимый ответ. — И она не сводит кого попало. Ты — моя, чем скорее сумеешь принять эту данность, тем проще тебе будет.