Суженые смерти
Шрифт:
Сеньорита отчетливо услышала низкий мужской голос.
– Ты напрасно переживаешь. Мы отошли от идеологии анархистов окончательно. С ней покончено. Только идеи Маркса смогут спасти человечество и объединить рабочих всего мира. Мы стоим у зачатка новой партии, – воскликнул неизвестный мужчина.
– Господи! Когда же мы поженимся? – спросила, выдохнув, бедная экономка.
– Скоро, Пилар, скоро. Как только победит коммунизм. И ты получишь сразу все самое лучшее, что есть на свете. В том числе и меня, – воодушевленно произнес молодой человек.
Мерседес была в полном замешательстве. Она не знала, что ей делать: то ли подняться по лестнице в свою комнату, то ли войти на кухню и прогнать этого сумасшедшего. Сеньорита все-таки решила пересилить себя и войти в открытую дверь. Как только ее увидел непрошеный гость, он немедленно схватил со стола узелок и в ту же минуту побежал к выходу. Мерседес заметила промелькнувшее волевое лицо с угольно-черными глазами.
Сеньорита чуть успокоилась и достаточно твердо спросила:
– Что здесь происходит?
Руки Пилар нервно перебирали фартук, покрасневшее лицо выдавало ее стыд, а растрепанные волосы еще хранили прикосновения сильных мужских рук.
– Сеньорита, я вас заклинаю. Не рассказывайте ничего донье Лауре. Она меня выгонит на улицу. Я обещаю, что этого больше не повторится, – произнесла дрожащим голосом девушка, и слезы отчаяния брызнули из ее огромных глаз.
– Пилар, – обратилась к своей экономке благородная сеньорита. – Мне очень не хотелось бы с тобой расстаться. Поэтому об этом инциденте я умолчу, но ты мне должна рассказать все об этом мужчине.
Девушка, смахнув краем фартука слезы со своего лица, тихо произнесла:
– Я никогда не знала, что можно так полюбить. У меня нет сил с этим бороться. Переполняющие меня чувства становятся все сильнее с каждым днем, и это абсолютно противоречит здравому смыслу. Я, наверное, виновата перед всеми, но не перед собой. Мы обязательно поженимся, но, пока это не произошло, я не могу лишиться работы в вашем доме.
– Пилар, кто этот человек? – настойчиво спросила Мерседес.
– Его зовут Хорхе Родригес. Это мой жених, который работал на угольной шахте, а сейчас занимается профсоюзом. Он, к моему сожалению, попал в водоворот политических течений. Сначала Хорхе примкнул к анархистам, но не подумайте ничего плохого. Он никогда не был террористом. Мой жених говорил о каком-то синдикализме, а теперь Хорхе, видимо, стал марксистом, и я очень боюсь за него. Но он меня не слушает, и все время повторяет о каком-то счастливом завтра, – совсем огорченным голосом сказала девушка.
– То есть он тебя завтраками кормит, состоящими из новой идеологии, а ты его нашим хамоном? – съязвила сеньорита.
После этих слов экономка закрыла лицо руками и взмолилась:
– Сеньорита, я отдала ему свой обед, но, если вы посчитаете нужным, вы можете вычесть какую-то сумму из моего жалованья, если не верите мне.
– Успокойся, Пилар, – приободрила ее Мерседес и добавила:
– Поешь что-нибудь. Во время сильного голода не бывает черствого хлеба. И давай забудем об этом. Было бы лучше, чтобы он не приходил в наш дом. Вам нужно встречаться в другом месте. Не все такие люди, как я. Другие покрывать тебя не станут.
С этими словами сеньорита поднялась в спальню и, сбросив халат, рухнула на мягкие подушки, отделанные шнуром с золотыми кисточками.
Глава третья
Через несколько дней вдовствующая графиня Лаура и ее воспитанница Мерседес отправились на своем автомобиле-фаэтоне к сеньору Поло. Эта машина была одним из недешевых приобретений пожилой женщины, но она полностью соответствовала ее положению. Шофер Луис, состоящий на службе у графини, был очень приятным молодым человеком. Его внешний вид вводил всех в заблуждение, потому что он не выглядел как прислуга. Водитель был похож на отпрыска из обеспеченной семьи. На нем были надеты щегольская куртка, притянутая поясом, модное кепи, укороченные брюки и гетры. Мягкие кожаные туфли на ногах и перчатки дополняли образ шофера-щеголя. Светлые глаза излучали огоньки радости. Луис уже предвкушал, какое неотразимое впечатление он произведет на горничных и кухарок в особняке семьи Поло, который находится неподалеку от замка Сан Кукао.
Мерседес скользила взглядом по мелькающим мимо нее домам, стоящим вдоль уличных тротуаров. День стремительно переплывал за океан вечера в тихую ночь. Сумерки сгущались в ускоренном времени из-за опускающегося влажного тумана, спешащего объять вершины гор. В это время каждый куст и каждое дерево прощались со своими тенями, которые скатывались в мягкую траву к невидимым корням. Они растворялись в густом мраке тишины, безмятежно засыпая.
И утомленная Мерседес тоже закрыла глаза. Всю дорогу в ее голове вспыхивали яркие картины беспокойного дня, который так рано начался. Время дороги пролетело быстро, и это состояние прервалось, когда автомобиль подъехал к двухэтажному особняку семьи Поло. Его многочисленные окна празднично светились изнутри. Гостьям был оказан самый теплый прием, и они в сопровождении сеньориты Кармен отправились в гостиную, где собирались все приглашенные.
Мерседес охватило волнение, как только она начала приближаться к гостиной. Бесхитростное выражение ее лица благодаря новой прическе сгладилось, и неожиданно женская красота появилась в чертах сеньориты. Драпировка шелковой ткани оживала от ее легких шагов, отливая на свету. Рядом с ней тяжело пыхтела грузная тетушка в неизменном черном платье, которое украшала жемчужная нить, а над волосами монументально возвышался старинный испанский гребень, который относился еще к далеким золотым временам великой Испанской колониальной империи.
Бьющий своей яркостью свет обливал картины и мебель, а серебро зеркал увеличивало пространство гостиной, отражая роскошь, лишенную новомодных эффектов, горящий хрусталь на высоком потолке раскинул застывшие тени. У стены располагались три стола для домашнего фуршета: с вином и холодными закусками. Нарезанные фрукты и открытые бутылки с французским и алжирским винами распространяли сладковатый запах с легкой кислинкой. Сеньорита Мерседес изучающим взглядом окинула уже знакомую ей комнату. Сливающиеся голоса гостей оживили ее, и казалось, что атмосфера торжества присутствовала в каждой детали убранства.
Брат Кармен, Фелипе, был на несколько лет старше Мерседес. Он дружески поздоровался с сеньоритой и старой графиней. Вокруг Фелипе-младшего постоянно крутилась его сестра Исабель, которая была очень похожа на него. Стройный и подтянутый Фелипе какое-то время из вежливости поговорил с Мерседес и присоединился к мужскому обществу. С остальными приглашенными молодыми людьми Мерче знакома не была. Она обратила внимание, что сеньор Поло-старший медленно шаркал по комнате, почти не поднимая ног, и казался не очень здоровым. Сутулый и грузный, он возвышался над головами присутствующих, как гора, вершина которой лоснилась напомаженным блеском зачесанных на пробор волос. Обладая внушительной внешностью, сеньор Поло был безобидным человеком и любящим отцом.
В этот вечер Фелипе-старший давал прием в честь Сантьяго Альбы, который совсем недавно занимал пост министра финансов Испании. Он приехал отдохнуть из Мадрида к сеньору Поло как к давнишнему другу. Сантьяго Альба являлся одним из ключевых либералов Испании. Демократическое движение того времени было разрозненным, но его представители постоянно пытались консолидироваться, чтобы укрепить свое положение среди политической элиты.
Альба, которому перевалило за сорок лет, с возрастом стал массивным и солидным мужчиной, со смеющимися глазами и острым языком. При виде Мерседес он поднял брови и улыбнулся. Эта девушка ему определенно понравилась, поэтому Альба не был скуп на комплименты. Бывший министр взял руку сеньориты и слегка пожал ее.