Чтение онлайн

Чертовка.

— Такой толстый, — говорит она во сне. — О да, большой мальчик.

Что за херня?

Не в силах сдержаться, я громко фыркаю, отчего свет попадает прямо ей на лицо.

Ее руки взлетают к глазам, а тело напрягается.

— Что, во имя Иисуса, происходит? Мама, выключи свет, — кричит она с закрытыми глазами.

Мама. Я снова фыркаю.

— Я не шучу. У меня все было на мази с Дэвидом Хассельхоффом.

И этого достаточно. Я теряю контроль над собой и прямо-таки гогочу, когда она замирает. Ее ноги освобождают мои, и она вскарабкивается на край кровати.

— Кто это? Кто здесь? Я буду кусаться. Держитесь подальше. — Одной рукой она прикрывает глаза, другой размахивает, как нунчаки. — Я не шучу, кто здесь?

— Чарли, — смеясь, говорю я, теперь в состоянии повернуться и сесть. — Это Рэт.

Она поворачивается. Резко выпрямляется. Я, честно говоря, нервничаю, что кто-то тайком засунул ей в задницу штангу. Она несколько раз моргает, и я опускаю телефон, чтобы он не светил прямо на нее.

— Рэт. — Она неловко улыбается и поправляет прическу. — О, привет, вот ты где. Хех, совсем забыла, что ты лежишь по другую сторону кровати. — Она накручивает прядь волос на палец. — Как спалось… Я оседлала твою ногу?

— Ага.

Она прижимает руки ко лбу.

— Что ж, да, именно этого я и боялась. — Не открывая глаз, она коротко машет мне рукой. — Спасибо, что одолжил свою ногу. Знаешь, как люди говорят «протяни руку помощи», так вот, спасибо, что одолжил свою ногу. Наверное, было странно наблюдать, когда я это делала? Да, это странно. Никогда бы не подумала, что стану трахать ногу своего босса, но, думаю, никогда не говори никогда, верно? — Она говорит бессвязно, по-прежнему избегая зрительного контакта. — Я не кончала на твою ногу, если тебе это интересно. Я имею в виду, я была близка, чувствовала позывы… То есть, нет, я не была близка. Я не возбуждаюсь от ног, это было… — Она тяжело вздохнула и подняла на меня глаза. — Ладно, хорошо. Я очень возбуждаюсь по утрам. Ладно, уверена, тебе не нужно было это знать, но теперь ты знаешь.

Определенно, это не то, что мне нужно было знать, потому что утренний секс — одна из моих любимых вещей на свете. Проснуться от того, что тебя трахают? Ничто не может сравниться с этим.

— Ты возбуждаешься по утрам? — спрашивает она, и я понимаю, что это потому, что она чувствует себя очень неловко и, возможно, хочет умереть от унижения.

Так что, поскольку я хороший парень, я говорю:

— Обычно я просыпаюсь со стояком, так что да, наверное, так и есть.

Возможно, удивленная моей откровенностью, она застенчиво улыбается и говорит:

— Что ж, я рада, что не одна такая.

— Но я не трусь о ноги людей, представляя их в образе Дэвида Хассельхоффа.

— Боже, я сказала это вслух?

— Ты также назвала меня мамой, что немного пугает, учитывая, что ты носишь мое кольцо на пальце.

Она смотрит на свою руку, а потом снова на меня.

— Боже, ты прав. Я ношу твое кольцо. Это правда случилось вчера?

— Да.

Ладно, вот что странно. По сути, это должно быть крайне неловко. Не могу представить, чтобы какая-нибудь другая женщина могла спокойно обратиться к своему боссу, находясь в его спальне, только что оттрахав его ногу… как это делает Чарли. И я не могу не восхищаться ею за это. Она уморительная, освежающая, откровенная и… конечно, если быть до конца откровенным… чертовски сексуальная. Вчера утром я и подумать не мог, что утро вторника будет таким. По крайней мере, все… спокойно.

Она вздыхает и наклоняет голову.

— У тебя сегодня утром стояк? Или не совсем.

— Серединка на половинку. — Я пожимаю плечами. — Он не вялый.

— Правда?

Она пытается заглянуть мне через плечо, но я прикрываюсь одеялом.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?

Она делает паузу и задумывается, а затем смеется.

— Хм, не знаю. Должно быть странно, что твой стояк разглядывает помощница, да?

— Думаю, да.

— Да. — Она поджимает губы. — Я тоже так думаю.

Затем ни с того ни с сего она хватает подол своей пижамы и стягивает ее через голову, обнажая крошечную майку, прилипшую к ее телу. Я вижу, очень мало, потому что свет едва проникает в комнату, но этого достаточно, чтобы мой вялый пенис превратился в полноценный стояк.

Грудь среднего размера, я бы сказал второй размер, с твердыми сосками, которые выглядят так, будто хотят вырваться наружу через тонкую ткань ее майки. Боже, они идеальны, именно этого я боялся. Мало того, что мне нравится ее личность и улыбка, так теперь еще и ее сиськи.

— Боже, в этой постели словно в печи. Я чувствую, что перегрелась.

Она залезает под одеяло и снимает с себя штаны, что означает только одно: Чарли в моей постели, в нижнем белье.

Господи Иисусе.

Словно не понимая, что делает со мной, она вытягивает руки над головой, обнажая небольшой участок кожи над талией.

— Сколько сейчас времени? Здесь очень темно.

Я бросаю взгляд на телефон, и чуть было не спрыгиваю с кровати, но из-за ситуации со стояком остаюсь на месте.

— Вот черт, уже восемь.

— Что? — Она вскакивает с кровати и начинает бегать по комнате. — Мы опаздываем.

С болью наблюдаю, как ее маленькая упругая попка мечется по комнате в маленьких розовых трусиках, волосы в диком беспорядке, а майка едва прикрывает грудь, когда она наклоняется к своему чемодану.

Я открываю шторы, впуская яркий дневной свет.

Забавно, Чарли, спеша в душ, спотыкается о свой чемодан, разбрасывая повсюду одежду, даже желтые стринги, которые она выбрала на сегодня. Черт, она носит стринги под рабочей одеждой?

Пока она тянется за стрингами, я говорю:

— Ты ведь понимаешь, что я босс, и ничего страшного, если мы опоздаем?

Она замирает, а затем садится. Ее лицо расслабляется, когда она говорит:

— Ты прав, и я невеста босса, а значит, мне многое может сойти с рук.

— Ну, давай не будем увлекаться. Ты по-прежнему должна придерживаться тех же стандартов, что и все остальные. Просто теперь тебе разрешено делать мне минет.

Не знаю, почему так сказал — в свое время так сказал бы я, парень из братства. Определенно не утонченный Рэт Уэстин, но это вылетает из моего рта, прежде чем успеваю остановить себя.

— Ох, правда? — спрашивает она, собирая свои вещи и подходя ко мне. Ее тело соблазнительно покачивается. Остановившись прямо передо мной, она наклоняется вперед и одним наманикюренным пальцем поднимает мой подбородок. — Я и не знала, что теперь это моя привилегия.

Господи. Мне отчаянно хочется спросить, не хочет ли она прямо сейчас потренироваться, но понимаю, что это переходит все границы. Где здесь границы?

Где эти долбаные границы?

Я по уши в дерьме.

— Если ты получишь минет, что получу я?