Чтение онлайн

– А ты пойди посмотри. Он с полчаса уже ключи к вашему замку подбирает.

Я, как была простоволосая, в шерстяных бабушкиных носках, в одной ночной рубашке кинулась к двери, что вела на улицу. Распахнув ее настежь, сбила кого-то, стоящего согнувшись с ключами в руках. Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. И теперь этот кто-то приземлился на снег, кубарем скатившись с высокого крыльца.

– Варварушка, она вся в тебя, - услышала я за спиной скрипучий смех старика.

– Валенки надень, Вася, – донеслось сзади, но я не чувствовала холода. У крыльца, раскинув руки, лежал мой Костя. Я его сразу узнала. Мне такая его поза очень даже знакома. Я встала на колени у распростертого тела и наклонилась, чтобы рассмотреть, сильно ли я его приложила, но пробивающийся через дверь свет не позволил увидеть масштаб разрушения.

– Надо бы его в дом занести, - мои слезы капали на лицо поверженного.

– Сначала поцелуй, - отозвался он. – Да не в лоб, глупая. В губы поцелуй. Сколько просить можно?

Первый поцелуй вышел так себе. Я стеснялась Кощея и бабушки, а поверженный еще и ночную рубашку в своих загребущих пальцах комкал. Под рубашкой же ничего нет, а вдруг как она сильно задерется? Одним словом, вырвалась я и в дом убежала. Забралась на теплую печь, а сверху еще периной укрылась и лежу, счастье свое осознать пытаюсь.

Через некоторое время шаги услышала, потом в поле зрения растрепанная голова жениха появилась, а вот и сам он на печь полез.

– Подвинься, Василиса. Не одна ты на снегу подмерзла.

– Ботинки снял? – больше строгости в голосе не помешает. Так я свой страх скрою.

– Пальто тоже снял. Брюки и рубаху оставил. Ничего?

– Ничего.

Лежали мы с ним, тесно прижавшись друг к другу, и дышать боялись. И не потому, что момент волнительный. А чтобы услышать, как сидящие за столом Кощей с Ягой нашу судьбу обсуждают.

– Весной, значит?

– Как снег сойдет, так и сыграем.

– А скажи-ка мне, Кощеюшка, чего это высокородным князьям от моей Васи понадобилось? У вас вроде неравные браки мезальянсом называются?

– Отчего же неравный? Василиса и сама к лучшему европейскому княжескому дому относится. Вспомни, дочь твоя за кого замуж вышла?

– За Альбертуса. Человек он. Не из наших.

– Правильно. Человек – не человек, а князь монакский. Ради такого мужа и колдовской силой пожертвовать можно.

– Так значит, если бы маманя не подсуетилась с отчимом благородных кровей, вы бы на мою Васю и не взглянули?

Я прямо чувствовала, как бабушка руки в бока уперла, став похожей на букву Ф.

– Взглянули бы! – отозвался мой суженый-ряженый. – Не слушай их, Василиса. Я на тебя давно насмотреться не могу. Как год назад встретил в универе, так и заболел. Это папа кинулся в корнях твоих копаться, а по мне, деревенские девушки лучше принцесс. Добрее. Чище.

– Тс-с-с! – я приложила палец к его губам.

– Ты по-прежнему в лесу свой век коротаешь? – скрипучий голос был холоден.
– А ведь сколько раз звал в замок к себе?

– Так не женой звал, полюбовницей. Мне свобода милее.

– Эх, Варя…

– А ты, Кощеюшка, по-прежнему над златом чахнешь?

– У банкиров работа такая, Варварушка.

– А жизнь-иглу свою где прячешь? Раньше мне доверял и зайца, и утицу, и яйцо.

– Теперь так банковские ячейки называются.

– Коробочка в коробочке?

– И глубоко под землей. Ну, хорошо, Варвара. Свиделись, поговорили. Пора мне. Еще встретимся, когда официально помолвку объявим.

– Своего Костика уже не боишься оставить?

– Все шишки, что предсказаны были, сын уже получил. Дальше сами пускай разбираются.

– Тебя до станции проводить?

– Нет, зеркалами уйду. Поездом Москва-Рига долго добираться. Пойдем, свечу подержишь.

– Трость не забудь. Ох, и тяжелая она у тебя.

Дверь в баньку захлопнулась и мы, наконец, остались одни.

Я даже рот приоткрыла, зная, что сейчас последует поцелуй, о котором давно наяву грезила.

– Вася, ты с князьями-то будь поосторожнее! – вдруг раздался бабушкин голос. – Охальники они все до одного!

Я подняла голову и увидела, что волосы у бабули растрепанные, шпильки торчат в разные стороны, а кощееву трость она держит как скалку.

Дверь в баньку опять закрылась.

– Да, мы такие, - лицо Кости приблизилось, и я, наконец, увидела звезды на зимнем небе.

Когда мои руки потянулись к пуговкам на его рубашке, его ладонь мягко меня остановила.

– Неделю потерпеть осталось, - прошептал он, целуя меня в ухо.

– И что будет через неделю? – шепотом ответила я, прижимая его ладонь к своему горящему лицу.

– Твой день рождения. И тогда тебе не отвертеться. Я год ждал.

– А я и сейчас готова. Ты же князь? А значит тоже охальник. Бабушка так сказала, - и опять взялась за пуговки.

– Что ты со мной делаешь, Вася?

– Охальничаю. Чай тоже из княжеской семьи.

– Бабушку пожалей. Она твоего ведьмовского дня рождения двадцать лет ждала.

– Да-да, - раздалось из баньки.

Черт. Не дадут жару душевному разлиться. Сговорились они что ли?

Решила обидеться. В голову полезли всякие мысли, что мучили с того самого момента, как я Костю из своей квартиры выставила. Припомнился и одинокий Новый год.