Чтение онлайн

Азнаури решили потом послать гонца к Давиду Дешкелиане для переговоров и выдвижения ультиматума. Было оговорено, что плененным дворянам-сванам будет предоставлено приличное сытое содержание в неволе, но только в обмен на спокойствие земель Имеретии. При любом внезапном нападении на земли имеретинцев эти заложники будут немедленно казнены.

С замиранием сердца Софья слушала жутковатые обсуждения, но в глубине души осознавала, что в этих диких краях, видимо, нельзя существовать иначе. Она не спускала влюбленного взора с Георгия и чувствовала внутренний трепет от того, что именно этот мужчина, смелый и решительный, добивался ее расположения. Увлеченная, она не заметила, как невольно чуть вышла вперед из-за колонны, за которой стояла. В следующий миг она отметила, что Амир смотрит в ее сторону, и его громкий властный голос отчетливо произнес на русском:

– Госпожа, вы что-то хотели?

Софья вздрогнула, смутившись, ибо многочисленные взоры мужчин устремились в ее сторону. Она сглотнула и тихо, но звонко произнесла:

– Мне надобно поговорить с вами, Георгий Петрович.

– Позже я буду свободен. А сейчас покиньте это место. Наш разговор не для женщин.

Асатиани сказал это так властно, грозно и неумолимо, что Софья опешила. Чувствуя себя неуютно под недовольными сверлящими взорами азнаури, джигитов и Амира, она невольно поспешила прочь. Уже удаляясь, она услышала грозный голос Амира на грузинском:

– Что ж, решение принято единогласно. Сегодня Даур и Вахтанг доложили мне, что уже подняли под ружье около двух сотен наших джигитов, которые готовы выступить хоть завтра. Теперь надо решить, какой дом сколько людей может выставить…

Софья стремительно поспешила на главную аллею. Невольная обида на то, что Амир как будто прогнал ее, появилась в сердце. Она так жаждала увидеть его. Однако Асатиани, видимо, совсем не желал того же. Почти два дня они не виделись, и, похоже, это его вполне устраивало. Да, девушка понимала, что он был занят, но он мог ответить ей иначе, более дружелюбно и ласково. Но нет, Асатиани так гаркнул на нее, словно отчитывал за проступок, и его взор, недовольный и какой-то угрожающий, тоже не понравился ей. Едва не плача, она решила, что раз он не хочет видеть ее, то и она не будет искать встречи с ним.

Когда Софья приблизилась к аллее, она невольно наткнулась на Серго. Молодой человек призывно улыбнулся ей и попросил побеседовать с ним в чайной. Обрадованная тем, что у нее появился повод отвлечься от неприятных мыслей по поводу невнимания Амира, Софья с воодушевлением последовала за мужем и почти два часа провела в его обществе.

Амир освободился около четырех часов. Раздав быстрее приказы своим вассалам-азнаури насчет предстоящего похода, он стремительно направился во дворец. Перед отъездом мужчина жаждал увидеть Софико, к которой он уже два дня никак не мог вырваться. Жгучее желание прикоснуться к ней заставило его позабыть о том, что через два часа на выезде из усадьбы его будет ожидать Даур вместе с джигитами, чтобы отправиться в путь. Амир прошелся по гостиным и столовой и невольно остановился у открытой двери в чайную. Именно в этой небольшой уютной комнате он наконец увидел ее, и она мило беседовала с Серго.

Эта идиллия между молодыми людьми и отрывки задушевного разговора, доносившегося до него, мгновенно вызвали в существе Амира неприятное чувство тревоги и недовольства. Почти полчаса Асатиани, укрытый длинной темно-зеленой портьерой, висящей при входе, не шевелясь стоял за дверью. Словно истукан, не спуская напряженного взора, он следил за мимикой и каждым жестом брата и Софико. Молодые люди говорили тихо, и Амир, напрягая слух, прислушивался к их фразам, не желая пропустить ни одного сказанного ими слова. Уже давно он не видел, чтобы Серго так заинтересованно и воодушевленно общался с Софико, да еще и постоянно улыбаясь и явно пытаясь ее соблазнить. Насколько Амир знал из докладов верного слуги, в последний раз так долго молодые люди находились в компании друг друга только за неделю до свадьбы, а после этого едва ли обменивались парой дежурных фраз за день. Об этом Асатиани был очень хорошо осведомлен. И отчего вдруг сейчас Серго решил провести время с женой, отчего она находилась так долго подле его братца, довольная его компанией, Амиру было непонятно.

Чем дольше Амир следил за молодыми людьми, тем сильнее в его голове начинала бить мысль о том, что молодые люди уж больно рады общению. Серго вежливо наливал жене чай, а Софико благодарила его и даже пару раз улыбнулась. Все это задевало Амира за живое. Спустя полчаса напряженной слежки Асатиани ощутил, как в его висках бешено стучит кровь. Им завладело чувство некой несправедливости. Ибо эта горная серна принадлежала ему, Амиру, но сейчас проводила время с Серго, который не имел никакого права наслаждаться ее обществом. Только он, Амир, имел право на это, именно так напряженно собственнически думал он, лелея в своем сердце недовольство при виде этой картины. Ярое желание ворваться в чайную и немедленно оттащить Софико от этого смазливого слизняка стучало в сердце Амира. Сжав челюсти, Асатиани почти четверть часа удерживал себя от решительного дерзкого поступка. В какой-то момент, когда он уже вконец потерял терпение и решил немедленно прервать этот милый разговор, Софико вдруг поднялась на ноги и, поблагодарив Серго, устремилась к двери.

Тут же среагировав, Амир ринулся за угол, укрывшись в темноте коридора, чтобы выходящая молодая княгиня не заметила его. Уже через мгновение Софико прошла мимо мужчины и направилась по парадной лестнице наверх. Она почти поднялась, когда Амир стремительно направился за ней, перепрыгивая через ступеньки. Спустя считанные мгновения он нагнал ее в темном коридоре второго этажа у гостевых спален. Бесшумно приблизившись к Софико, он почти налетел на нее и, схватив за плечи, развернул к себе. Она открыла рот, чтобы закричать от испуга. Однако, увидев Амира, девушка облегченно выдохнула и пролепетала:

– Вы напугали меня.

Она говорила с ним на вы, решив показать свою обиду на его недавнюю резкость.

Амир тут же заключил девушку в объятья и прижал ее к стене. Склонившись над нею, он извиняющимся тоном произнес:

– Прости, я не хотел.

Софья нахмурилась, вмиг вспомнив его жесткие строгие слова там, при совете джигитов. Холодно взглянув на Асатиани, она попыталась высвободиться из его объятий и вымолвила:

– Извините, мне некогда. Я должна идти.

Однако Амир не позволил ей отойти и, властно обвив ее талию рукой, удержал рядом.

– Конечно, когда Серго развлекал тебя только что, ты не особо торопилась, – ехидно с ревностью заметил он.

– Развлекал?

– Ты ведь пила теперь с ним чай, Софико?

– Я пила чай со своим мужем, и что с того? – с вызовом спросила Софья, сделав ударение на слове «муж», желая позлить Асатиани, мстя за его безразличное отношение к ней в последние дни.

– Конечно, и, как заправская кокотка, хихикала над его шутками, – выплюнул он зло, сверкая на нее серо-голубыми глазами.

Софья опешила от его гадких слов и темного недовольного взора, который пронзил ее существо.

– Почему вы так разговариваете со мной? – спросила она, вмиг поджав от обиды губы.

Сначала он почти два дня игнорировал ее, а сейчас сказал ей гадость, как будто что-то предъявляя.

– Я разговариваю с женщиной так, как она того заслуживает.

– Меня ждут, дайте пройти, Георгий Петрович, – произнесла Софья и попыталась убрать его руку со своей талии.

Амир прочитал недовольство на прелестном лице девушки и вновь не дал ей высвободиться. Они несколько минут боролись. Софья пыталась вырваться из его рук, а Асатиани упорно не давал ей выскользнуть из его объятий. Наконец, не выдержав ее немого сопротивления Амир, глухо выдохнул:

– Ты что, обиделась, Софико?

– Нет, – колко заметила она, отворачивая от Георгия лицо, не желая на него смотреть.

– Я вижу, ты обиделась, и сильно, – констатировал он факт. – Но ты не должна была кокетничать с Серго и вызывать мое недовольство. Я погорячился, ты должна понять меня. Не обижайся.

– Я обижена на вас, но не от того, что теперь вы мне сказали.

– Тогда за что же?

– Я искала вас и хотела увидеть. А вы прогнали меня два часа назад.

– Прогнал? Когда же это было? – удивился он, вскинув брови. И тут же его осенило. – Это когда я попросил тебя уйти с места совета?