Чтение онлайн

Мысли Мэри обратились к Амабел. Было очень странно, что один день она казалась вполне здоровой, хотя и немного вялой, а на следующий сваливалась с головной болью.

Бедная Амабел… И бедный Хью. Мэри знала, что он по-прежнему винит себя за ее состояние.

Она отложила наконец иголку, сняла серебряный наперсток с пальца и откинулась на мягкую спинку кресла. Задумчиво глядя в огонь камина, Мэри снова вернулась мыслями к Хью.

Он действительно очень изменился — например, после их совместного приключения начал вести с ней долгие разговоры о положении в стране и растущих волнениях среди населения. Однажды Мэри изложила ему свои взгляды на причины страданий бедняков в городе и в деревне. По ее мнению, все дело было в том, что трудящиеся классы не представлены в парламенте. Хью внимательно выслушал ее и выразил глубокое сожаление, что его личные проблемы не позволили ему исполнить свой долг в палате лордов. Он решил будущей весной пробыть по меньшей мере несколько недель в Лондоне и посетить как можно больше заседаний.

— Кстати, это пошло бы на пользу Джудит и Констанции, — поддержала его Мэри. — Жаль, что ты не сопровождал их раньше на бальных сезонах. Мне не хотелось об этом говорить, но я убеждена, что тебе пора подумать, как их получше пристроить. Я знаю, ты был не совсем доволен их поведением в последнее время, но ты должен понимать, что таким бойким особам нужен свой дом и семья. Пара детей и домашние хлопоты станут для Джудит и Констанции надежной гарантией от любых неожиданностей в будущем.

Хью одобрительно кивнул и сказал, что непременно поговорит об этом с Гонорией. Через несколько дней он сообщил ей с озабоченным выражением, что такой план не встретил поддержки у его будущей супруги. Она рассчитывала провести весну в Бате с сэром Рупертом и леди Хаклоу, которые недавно купили там дом.

— Ты только подумай, в Бате! — воскликнул он, опускаясь рядом с Мэри в кресло. — Скучнее места не найти. И при всем моем уважении к родственникам Гонории, три месяца их общества — эта уже слишком. И вообще, я не могу так надолго уезжать из Хэверседжа!

Очевидно, он ожидал, что Мэри выразит ему сочувствие, но она только засмеялась и стала поддразнивать его, говоря, что он скоро привыкнет к тяготам семейной жизни. Раздраженный ее бесчувствием, Хьюго тут же поднялся, заявив, что в следующий раз, когда она захочет покататься верхом, он с ней не поедет.

После их приключения они каждое утро выезжали на верховые прогулки, от которых Мэри была в восторге и не сомневалась, что Хью разделяет это чувство. Они ездили на самых норовистых лошадях из его конюшни — Юпитере и Юноне. Часами носились по талому снегу, возвращаясь домой забрызганными по уши. Особенно им пришелся по вкусу галоп по лесной дороге. Во время этих прогулок Хью и Мэри вели самые непринужденные дружеские беседы. Дважды с ними выезжал и Кит. Физические упражнения на свежем воздухе вернули блеск его глазам и здоровый румянец лицу.

«Кит очень изменился», — подумала Мэри. Он уже больше не заговаривал о поступлении будущей осенью в Оксфорд и о принятии сана. Несколько раз Мэри заставала его в задумчивости, когда, глядя в пространство, он с каким-то озабоченным выражением покусывал губы. Она пыталась однажды заговорить с ним о причинах его беспокойства, но он заверил ее, что все в порядке.

«Во всяком случае, нет ничего такого, из-за чего стоит тебя отвлекать от приготовлений к балу, — сказал он. — Вот ты, надеюсь, после бала уделишь мне время. Я хотел бы кое о чем с тобой посоветоваться». Эти слова, естественно, возбудили ее любопытство, и она попросила его рассказать ей все сейчас же, но он только пожал плечами и отказался отвечать. Все ее намеки, предположения и подкалывания ни к чему не привели. В конце концов Мэри поняла, что ей придется подождать, пока не уляжется суматоха, связанная с балом. Зато Кита явно забавляло ее любопытство, и он стал еще больше походить на того мальчишку, каким она знала его четыре года назад.

«Интересно, замечает ли Хью беспокойство Кита?» — подумала Мэри. Впрочем, она сомневалась в его проницательности — особенно ввиду предстоящего в его собственной жизни события.

Между прочим, Хью сообщил ей ужасную новость, что, по мнению сэра Руперта, у Белого Принца были сообщники в Хэверседж-Парке. Когда он впервые об этом рассказал, Мэри сразу же подумала, что сэр Руперт имеет в виду ее. В конце концов, это она ограбила Хью в ту ночь! Но сегодня Хью сообщил ей, что прошлой ночью один из ополченцев преследовал человека, замеченного на месте последнего грабежа, и увидел, как тот скрылся в Хэверседже. Обнаружить его не удалось, так как следы замело снегом.

Мэри немного успокоилась, и все-таки ей делалось дурно, когда она думала об упорных усилиях сэра Руперта. Утром он был у Хью с несколькими своими помощниками и Хью передал ей содержание их разговора. Оказывается, сэр Руперт в сопровождении местных ополченцев каждую ночь объезжает ближайшие деревни в надежде поймать Белого Принца. И дважды они почти преуспели! Баронет заявил, что теперь это только вопрос времени. И когда Белого Принца поймают, это должно стать уроком другим — его обязательно повесят.

Мэри подумала о Лоренсе, и слезы выступили у нее на глазах. Ей хотелось предупредить его о том, что против него замышляют, но в глубине души она не сомневалась, что он уже предупрежден. Лоренс много времени проводил в Эбботс-Энд, у него везде были свои люди; он не мог не знать о настроениях среди ополченцев и об усилиях сэра Руперта выследить его.

А ко всему еще теперь и бал! «Надо же, какая злая ирония», — думала Мэри, утирая слезы. Не желая поддаваться грустным мыслям, она снова взялась за иголку.

Хью стоял в лабиринте и ждал. Было уже за полночь. Он сделал вид, что отправляется спать еще до того, как дамы удалились к себе, а сам вышел из дома в эту холодную декабрьскую ночь в половине двенадцатого, тепло одетый, низко надвинув на лоб шапку.

В окнах гостиной был виден свет. Наверно, одна из его сестер забыла потушить свечи, а может быть, Мэри все еще связывает эти ветки плюща, остролиста или черт его знает чего. Бальная зала, наверно, будет выглядеть неплохо, но Хью не помнил, чтобы он когда-либо видел такое количество зелени — даже в разгар рождественских приготовлений матери. Гостиная больше походила сейчас на заросший сад!

Впрочем, в этот вечер ему было не до предпраздничной кутерьмы — его страшно раздражала дерзкая самонадеянность сэра Руперта. Черт возьми, у него просто уже не остается терпения! Во время их поездки с Мэри он узнал об этом человеке больше, чем ему хотелось бы знать. Вопиющая заброшенность земли, полное пренебрежение и жестокость к арендаторам… С тех пор Хью навел кое-какие справки и узнал, что баронет выжимал из фермеров все до последнего пенса, в то время как их дома уже давно стояли без ремонта и каждое поле было распахано, хотя всякому хорошему хозяину известно, что земля должна отдыхать. Сэр Руперт был безжалостен, и недовольство им со всех сторон росло с каждым днем.

Но мнение Хью о баронете резко изменилось не только из-за положения дел в его владениях. Какие бы преступления ни совершил Белый Принц и какого бы он ни заслуживал наказания по закону, настойчивое желание сэра Руперта найти его и повесить казалось Хью подозрительным. Во всяком случае, это желание входило в противоречие с теми бедствиями, которые Хью наблюдал во время их поездки с Мэри. Однако когда он попытался высказать сэру Руперту свое мнение, что, пока Англия не в состоянии прокормить свой народ, властям не следует так сурово карать поступки «благородных разбойников» — таких, как Белый Принц, — сэр Руперт назвал его якобинцем и заявил, что не желает слушать такие еретические мысли.