Чтение онлайн

Сашка шутил, рассказывал анекдоты, разливал напитки, играл с Магистром, кормил его дыней, пел, а моё настроение с каждой минутой становилось всё мрачнее. Мне страстно хотелось узнать что-нибудь о Димке, но гордыня — мой личный непобедимый враг — не позволяла заняться расспросами. Сам же Сашка о нашем общем друге помалкивал. От этого я томилась, злилась на себя и на весь мир.

— Сашка, а почему ты именно гладиолус приволок? — сердито спросила я.

— Да не знаю, просто нравятся мне они, — безмятежно ответил Веселовский.

— Скажите, пожалуйста, вот мы, значит, какие — ценители «луковичных», — хмыкнула я.

— Ты чего? — не понял Сашка.

— Да так, ничего… Читала где-то, что любители гладиолусов трудолюбивы и исполнительны, и легко добиваются желаемых результатов.

— О да, согласен! Я трудолюбив и, что особенно ценно, исполнителен, — вскричал Веселовский. — Но вот со второй частью чёт накладочка вышла. Не легко, ох, как нелегко добиться желаемого без посторонней помощи! — он выразительно посмотрел на меня и подмигнул Магистру.

— А я розы люблю… — на всякий случай надо было срочно отвести его подальше от опасной темы наших взаимоотношений, но занятая своими мыслями, сходу я не придумала, как.

— Ну это всем известно! — радостно подхватил Сашка. — Кстати, братцы! Чтоб вы знали и имели правильное представление об этой восхитительной леди, любит она розы тигровые. Самый агрессивный вариант. Так сказать, ей под стать! Вы даже не представляете, сколько незаживающих ран она на мне оставила!

— Саш, ну хватит уже… — нахмурилась я. И тут же озарилась догадкой: — Ой, так это ты сегодня тигровые розы прислал?

Сашка быстро глянул на меня, очень серьёзно, без всей этой своей напускной бравады, и коротко ответил:

— Почти. Я только передатчик. Цветы от Митьки.

От неожиданности я вздрогнула. И надеясь, что никто этого не заметил, лениво потянулась к винограду. Что это вообще на меня сегодня нашло? Виноград я не особенно люблю, а тут за вечер полвазы утоптала! Сделала вид, что выбираю ягодку, и как можно небрежнее, как о давно забытом общем знакомом, упоминание о котором совершенно случайно и не имеет ровным счётом никакого значения, спросила:

— Ну и как он там? — как бы рассчитывая на всё равно какой ответ.

Сашка отложил нож и вилку и внимательно посмотрел на меня — я встретила его взгляд с абсолютной безмятежностью во взоре. Потом помялся и неуверенно сказал:

— Он просил ещё кое-что тебе передать.

— После, — изобразив полнейшее отсутствие интереса, отмахнулась я и предложила выпить за здоровье Андрея.

Затем мы немножко поговорили о бизнесе и политике, в общем, на темы, которые сейчас занимали меня ещё меньше обычного, потому я скучала и думала о Димке.

Безрезультатно попытались дозвониться до нашего подозреваемого. Его мобильный по-прежнему пребывал в недосягаемости, а дома Кирилл не появлялся и не звонил.

Дениса окончательно развезло, и Ольга препроводила его в приготовленную комнату. По пути он приставал к ней с поцелуями, называя Ритой.

В полночь Виктор Андреевич отправился на прогулку, целью которой, надо полагать, была проверка постов, а я предложила Сашке посмотреть «оранжерею» и потянула его в гостиную.

— Сейчас, секунду, ты иди, я тебя догоню, — замешкался приятель, роясь в своей сумке.

Несмотря на распахнутые окна, в воздухе стойко висел одуряющий розовый аромат. Мягкий свет, подсвечивая нежные бутоны снизу, делал картину чарующе нереальной. Мы молчали, и мне почему-то хотелось плакать.

Наконец Сашка осторожно нарушил молчание.

— Рит, скажи, а ты действительно больше Митьку не любишь? Или мне показалось? — негромко спросил он за моей спиной.

Я и не подозревала, что мой громогласный приятель умеет так тихо говорить.

— Саш, ну ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда суются в мою жизнь… — Денёк выдался не из приятных, и сейчас, среди этой красоты, мне меньше всего хотелось лицедействовать, чтобы скрыть свои непростые чувства. Или уж говорить правду, или молчать. Тем не менее, зловредная часть моей сущности повернулась, и снисходительно произнесла: — Но если тебе так уж любопытно, я о нём и думать забыла. Ты удовлетворён?

В ответ Сашка протянул мне необыкновенную, редкую по форме коралловую ветку, удивительно напоминающую два сердца, сросшихся у основания. Я осторожно взяла из его рук диковинную штуковину.

— Димка передал, — пояснил он. — И ещё велел сказать, что любит тебя, но женится на другой.

Моё собственное сердце ухнуло вниз, стремительно догоняя выпавший из рук коралл. Живое и тёплое, оно упало к моим ногам, в предсмертной агонии рассыпаясь на мелкие кусочки…

Я тупо смотрела на осколки своего сердца, дивясь, как это ему удалось так ловко и почти безболезненно покинуть мой организм.

Видимо, зрелище я в этот миг представляла собой жалкое, примерно как ослик Иа после потери хвоста. Но без хвоста-то худо-бедно прожить можно, а вот без сердца…

Сашка ахнул, испуганно глянул на меня, на Магистра, который в эту минуту наверняка являл собой немой укор, и кинулся собирать коралловые останки.

— Прекрати, — внезапно охрипшим голосом приказала я и вдруг захохотала.

Смеялась я как никогда в жизни. Сашка смотрел на меня с ужасом, не зная, что предпринять, но смех оборвался так же внезапно, как и начался.

— Саш, а ты действительно хороший «исполнитель», — произнесла я, после чего с ледяным спокойствием достала из вазы букет тигровых роз, сломала его пополам и выбросила за окно.

Сказать, что мне было плохо — не сказать ничего. Получив тот самый, недостающий штришок, я почему-то умерла… И как попала в свою комнату — не знаю.

Похоже, после смерти я стала гораздо сговорчивее, так как, оказавшись в спальне, тщательно закрыла на ключ входную и балконную двери.

И бросилась на кровать, как безумная подруга чумного датского принца — на дно пруда. Там, на дне, придавленная тоннами воды, я не могла дышать…

Мне не было больно и не было обидно. Мне было никак. Ни чувств, ни эмоций, ни ощущений. Только где-то высоко под потолком парило моё одинокое, безучастное ко всему сознание. Или это моя душа? Нет… всё-таки, наверное, нет. Душа — это прежде всего чувства, а их-то как раз и не было.