Чтение онлайн

– У Верещагина-старшего есть брат, Константин Владиленович Верещагин. После школы поступил в военное училище, мотался по гарнизонам, сейчас работает в небольшой охранной фирме. У Константина, в свою очередь, есть супруга, сын Николай, которого ты видела, и дочь жены от первого брака. Дочь относится к нему как к родному отцу. Фактически она – дочь его бывшего командира, а Наталья Львовна – вдова того самого командира. Он трагически погиб. Последними его словами была просьба позаботиться о его жене и дочери. В результате Константин женился на этой женщине. Она старше его на семь лет. Но брак оказался удачным. Люди, с которыми удалось пообщаться, характеризуют Константина только положительно. Вот только с зарабатыванием денег у него не очень получается. Или это так кажется в сравнении с братом.

– Кстати, а отец Стаса кто по специальности? – уточнила я. Раньше у меня почему-то этот вопрос не возникал. Я знала, что он возглавляет «Ювелирный дом Верещагиных», и мне этого как-то хватало.

– Учился на ювелира. У них с Константином дедушка был ювелиром. От него остались какие-то рисунки, и Верещагин их теперь использует. Изделия по дедушкиным рисункам оказались самыми прибыльными. И за права никому платить не надо. Опять же для рекламы хорошо. Семейное дело и все такое прочее. Народ любит потомственных ювелиров, причем во всех странах.

Борис Петрович также рассказал, что на ювелирной фабрике, куда Владимир Владиленович попал после училища, он по специальности почти не работал – пошел по, так сказать, административной линии. В те годы это называлось «по комсомольской». Он и в советскую Коммунистическую партию успел вступить. Вероятно, был достаточно умен и разумен для того, чтобы понимать: ювелир из него никакой. Зато у него оказались великолепные организаторские способности, которыми он пользовался в молодости и в более старшем возрасте. Ведь для создания «Ювелирного дома» в большей степени требовались организаторские способности, чем знание ювелирного дела. Хотя ювелирное дело Владимир Верещагин тоже в некоторой степени знает, и опять же организацию ювелирного дела.

– Да, фирма у него известная, – кивнул Игорь. – Я далек от ювелирных дел, но тоже слышал.

– Так сколько у него магазинов только в нашем городе! – воскликнул Борис Петрович. – А реклама? Не хочешь, да увидишь и услышишь. Правда, я до сих пор не понял, что такое ювелирный гипермаркет. И как вообще может существовать ювелирный гипермаркет. Хотя все правильно. Есть спрос – должно быть предложение. И не в убыток же себе работают. Отдать должное Владимиру Верещагину, он на самом деле великолепный организатор. Не знаю, что получится из сынка, но папа заслуженно стал миллионером. Он создавал фирму с нуля, хотя, конечно, комсомольско-партийные связи помогли, но кто их не использовал? У нас, куда ни плюнь, везде олигархи с комсомольско-партийным прошлым. Крайне редко оказываются из настоящих производственников.

Затем Борис Петрович вернулся к старшему брату Верещагину. Константин Владиленович провел большую часть службы в дальних гарнизонах, дослужил до пенсии и на следующий день после двадцати пяти лет выслуги подал рапорт. С женой и двумя детьми вернулся в Петербург. В настоящее время проживает со всеми домочадцами в квартире своих умерших родителей. Наталья Львовна родом с Украины, к ее родственникам семья раньше ездила летом, теперь по известным причинам прекратила. В наши дни родственники периодически появляются в Петербурге – приезжают на заработки.

– Почему брат не взял его к себе в «Ювелирный дом»? – спросила я.

– Предлагал, но Константин отказался. Правда, сына в прошлом году пристроил. Говорят, что под давлением жены, которая хочет для мальчика другую участь. То есть вариант судьбы дяди для ее сына предпочтительнее, чем вариант судьбы папы. И это правильно.

– Вы считаете, что Коля сможет занять один из руководящих постов? Или организует свой «Ювелирный дом»?

– Пока сказать трудно. Он набирается опыта. Изучает работу фирмы на практике, учится на вечернем, постигая экономику в теории.

– А армия? Отмазали?

– Даже отмазывать не пришлось. У него от рождения одна почка. Выяснилось это в семнадцать лет, когда ему впервые делали УЗИ. Какой-то порок внутриутробного развития. Две почки срослись в одну. Не смертельно, но, так сказать, исправлению не подлежит, и сразу же – белый билет. Поэтому спокойно может учиться на вечернем. Учебу в Швейцарии, Англии и США ему навряд ли кто-то оплатит. Но, может, и полезнее постигать азы по месту будущей работы?

– Отношения какие между братьями?

– Которыми? Владимиром и Константином?

– И ими, и Стасом с Николаем.

– Владимир с Константином довольно часто встречаются. Пьют вместе без жен. Семейных вечеров и праздников не устраивается ни в одном из домов. Маргарита Станиславовна, наверное, не горит желанием видеть у себя бедных родственников мужа, и ее саму трудно представить в простой панельной девятиэтажке, которую от государства получали родители мужа. Правда, все семейство Константина – в списке приглашенных. Насколько мы могли выяснить, это единственные родственники Владимира Верещагина. Может, поэтому он и поддерживает связь с гордым братом, не желающим от него брать никаких подачек? Родители давно умерли, ни тетушек, ни дядюшек в природе не существует. Ну, если только какие-то семиюродные, но они нас не интересуют. Со стороны Маргариты Станиславовны родственники есть, но опять же, нам до них нет дела. У Натальи Львовны, жены Константина, много родственников, но это не Верещагины.

– То есть, насколько я поняла, семьями не дружат, но братья испытывают друг к другу теплые чувства?

– Похоже, что так. Все-таки родная кровь. Владимиру Верещагину, как и всякому богатому человеку, наверняка до чертиков надоели попрошайки, брат же категорически отказался что-то от него принимать! Ну, сына попросил на работу взять. Но денег не берет, ничего покупать не просит, не навязывается. Наверное, Константин – один из немногих людей, которым Владимир доверяет. Может, советуется с ним. Я не знаю. Их сыновья знакомы, но не дружат. Во-первых, разница в возрасте. Восемнадцать и двадцать четыре – это существенно. Это потом такая разница стирается, а пока она заметна. Во-вторых, разный социальный статус. Сама знаешь, что для некоторых он крайне важен.

Я хмыкнула. Наверное, Маргарита Станиславовна проводит соответствующую работу с сыном, и он осознает принадлежность к вполне определенной «социальной группе», «избранному обществу» (непонятно кем), «эксклюзивной среде» (я долго смеялась после того, как впервые услышала это выражение), а также свое превосходство над теми, кто к этим группам и обществам не относится.

– То есть получается, что Верещагиных-наследников четверо? Стас и его отец Владимир, Николай и его отец Константин?

– Получается, так, – пожал плечами мой отчим. – Но мы должны еще поработать. У Владимира Владиленовича всегда были любовницы. Мы как раз сейчас занимаемся их проверкой. Мало ли кто из них решил родить ребеночка?

– Вы считаете, что любовницы могут оказаться на свадьбе?

– Не считаю, хотя как знать? Может, у него была связь с каким-нибудь пиар-менеджером из его компании, а пиар-менеджер, по понятиям этой социальной группы, должен присутствовать на свадьбе и следить за должным ее освещением в светской хронике? Но я рассчитываю на пьяную болтовню, которую вам, дети мои, следует внимательно слушать. Завистники будут. Не могут не быть. Кто-то захочет сделать мелкую пакость. Ты, Полина, находишься в прекрасном положении.