Чтение онлайн

— Снимайте скорее! — испугалась камеристка.

И мы вдвоём принялись сдирать с меня обитую какой-то гадостью одежду.

— Я наберу ванну! Вам срочно нужно ополоснуться! — приговаривала Джана, сворачивая злосчастный наряд в плотный рулон. Затем она быстро, как оглушённую ядовитую змею, зашвырнула его обратно в сундук и плотно закрыла крышку.

— Вот и ответ на наш вопрос, — я обхватила себя руками за плечи. — Похоже, это было какое-то заклинание с отложенным действием. Вернее, зелье, которое проявилось после вскрытия сундуков.

— А как тогда на вас оно проявилось не сразу?

— Думаю, моя магия сдерживала вредоносный эффект. Получается, и правда их испортили давно… Но кто? Поклонницы Сенеона?

Джана пожала плечами, но в следующую секунду задумалась, а на её лицо наползла тень тревоги. Похоже, круг подозреваемых не так уж широк.

— Когда мне удалось устроиться сюда на работу горничной, — внезапно начала рассказывать она, — его величество ещё был жив. Ну… Как жив — он не приходил в сознание, но ещё дышал, а его сердце билось. Я слышала разговоры, что сразу после того, как это случилось, его мать приказала вышвырнуть все ваши вещи из комнаты, сложить в сундуки и убрать их с глаз долой.

Я внимательно слушала её, стараясь не выдать полнейшего невежества в вопросе императорского семейства. Признаться, о том, что мать Латара жива, услышала впервые, а до этого считала, что она давно умерла. Её никогда не упоминали в Верланде в разговорах, которые касались смерти Сенеона. Даже в мимолётных беседах её имя ни разу не всплывало, как будто память о ней нарочно была стёрта. Что странно, ведь вдовствующая императрица — видная фигура даже после смерти мужа.

Поэтому я и молчала сейчас. Ведь настоящая Алита должна знать о том, что мать императора ещё жива.

— Думаете, это она сделала? — уточнила я, чтобы поддержать разговор и простимулировать Джану на выдачу ещё какой-нибудь полезной информации.

— Вполне могла. Она раздала почти все свои магические силы детям в родах, но ещё способна была на кое-какие заклинания. Или просто приказала кому-то. После того, как император умер, она совсем поплохела. Её отправили в какое-то дальнее имение, потому что она начала вести себя очень странно, — Джана совсем понизила голос. — Говорят, смерть мужа её подкосила, а смерть старшего сына совсем лишила рассудка.

Во время рассказа камеристки, моя ванна наполнилась. Время уходило. Я могла ополоснуться, привести себя в порядок перед приёмом, но испорченные наряды это не вернёт. Мне не было их жаль, но и надеть сейчас было нечего.

— Скажите, что стало с моей предыдущей камеристкой? — спросила я, медленно опускаясь в тёплую воду. Джана принялась вновь ополаскивать мне волосы — на всякий случай. Страшно было подумать, что было бы, попади хоть капля этого зельица мне на кожу.

— Я не знаю точно, — заметно погрустнела женщина. — После вашего побега её много допрашивали. Вдовствующая императрица не давала ей жизни, считала пособницей. А потом она пропала. Никто не знает, куда.

У меня на этот счёт сразу возникли самые нехорошие мысли.

Больше я ничего не стала спрашивать у камеристки: настроение совсем испортилось. Моё положение оказалось плачевным. Комната провоняла неизвестно чем, платья можно выбросить. Придётся обращаться к кому-то за помощью. Вот только кто сумеет решить такой вопрос достаточно деликатно и главное — быстро?

10.2

— Я могу позвать кого-то из ваших фрейлин, — предложила Джана, когда я наконец выбралась из ванной и, закутавшись в одеяло, сердито уселась на софе в спальне.

Показываться в гостиной в то время, как там может появиться кто угодно — опасно. Одного случайного постороннего взгляда будет достаточно, чтобы пустить по дворцу волну насмешек.

— Нет! — сразу возразила я. — Это исключено!

Мало того что я, в отличие от настоящей Алиты, вообще не знала никого из них, так ещё и не представляла, как они ко мне относятся. Место фрейлины не обязует любить ту, кому ты служишь.

— Тогда… — озадаченно протянула камеристка.

— Вэст Арумет! — уверенно выдала я. — Можете позвать его?

Как ни странно, именно этот серьёзный господин на данный момент вызывал у меня больше всего доверия. Не знаю, почему — лицо у него, что ли, было такое. Или взгляд — наполненный пониманием и каким-то сочувствием.

— Но… Он наверняка сейчас занят подготовкой приёма… — неуверенно напомнила Джана.

— Уверена, только он мне поможет, — кивнула я.

И камеристке пришлось идти за камергером. Я же нахохлилась, сидя на софе, гадая, что вообще ещё могу предпринять. Да у меня даже какого-то завалящего халата не осталось — их постигла та же участь, что и платья! Показалось, Джаны не было очень долго. Я уже начала волноваться, что меня окончательно бросили вот так — в безвыходном положении. Из гардеробной в спальню начал просачиваться мерзкий душок зловредного заклинания — и существование здесь вскоре обещало стать невыносимым.

Вот возьму, обернусь драконом и улечу. Сил уже нет никаких!

И едва я успела возродить в голове эту опасную мысль, как в гостиной раздались торопливые шаги.

— Принцесса! — окликнула меня Джана, предупреждая о своём возвращении. — Я сделала, как вы просили.

Она проскочила в спальню и подала мне плотный стёганый халат из какой-то роскошной, с отливом, ткани с широким отложным воротником. Не задавая лишних вопросов, я накинула его и, запахнув, туго завязала пояс. Только тогда в комнату заглянул сам вэст Арумет.

— Дракири, — кивнул. — Джана сказала, что вы попали в неприятную ситуацию.

Он махнул кому-то рукой, и за ним прошли несколько лакеев — прямиком в гардеробную, откуда уже нещадно несло какими-то особо извращёнными нечистотами. Мужчины закашлялись, недовольно забубнили, но начали выносить сундуки один за другим, а вместе с ними — все остальные вещи. Джана тем временем пошире открыла окна и даже балкон, чтобы запах поскорее выветрился. Дышать стало гораздо легче.

— Да, как видите, из-за козней некой неизвестной «доброжелательницы» мне не в чем идти на приём. И я подумала, что вы сможете подсказать мне решение этой проблемы.

— Пожалуй, смогу, — кивнул Харгон. — Правда, отправить за модисткой в город мы не успеем. Нейтрализовать действие зелья, которым испортили ваши платья, тоже. Но один путь всё же есть — правда, довольно скользкий.

— Полагаю, привередничать сейчас бессмысленно, — усмехнулась я.

— К сожалению, это так. Идёмте.

Харгон прошёл в приоткрытую дверь гардеробной, откуда ещё сковозило въевшимся, кажется, во всё вокруг запашком — и мне пришлось следовать за ним. Что он сделал дальше, заметить я не успела, но внезапно за одним из стеллажей, где должна была храниться одежда, открылся потайной ход. Камергер без колебаний шагнул туда, а я слегка зависла, пытаясь уложить в голове факт наличия буквально у меня под носом двери в самые тёмные недра замка.