Чтение онлайн

Он стал целовать ее, сначала нежно, словно вновь открывая свою любовь. Его язык скользнул по ее губам, ныряя в уголки рта. Она вдыхала его запах, пробовала губы на вкус, с пронзительной сладостью вспоминала, как было между ними, и с радостью понимала, что все так же чудесно, так же восхитительно, чувственно и сладострастно, как прежде.

Его руки скользнули к ее бедрам, сжали попку, притянули к вздыбленной плоти. И Серена, охваченная желанием, стала ласкать напряженный бугор, грозивший вырваться из панталон.

Не прерывая поцелуя, он сделал несколько шагов, уложил ее на шезлонг и сам лег сверху и стал целовать то местечко в ложбинке горла, где быстро бился пульс. Поднял юбку и стал ласкать затянутое в шелк бедро.

Она, в свою очередь, сжала его тугие ягодицы и положила ногу на его бедра, притягивая к себе еще ближе. Он спустил с ее плеч платье. И припал губами к соскам. Она охнула от восторга, когда он стал обводить их языком, сосать, прикусывать чувствительные местечки, и впервые за целую вечность затерялась в восхитительном водовороте сладострастия.

Она приподняла бедра, едва он задрал ей юбки до талии. Серена нащупала завязки его панталон и стала нетерпеливо дергать, когда его пальцы нашли крошечный узелок, затерянный во влажных складках, и стали его теребить. Наконец его плоть высвободилась, и восторженный смех сорвался с ее губ, когда она провела сжатым кулачком по оплетенному венами пульсирующему фаллосу.

Себастьян вдруг отстранился и в растерянности уставился на Серену, словно обнаружил то, чего не ожидал.

Она погладила его по щеке, правильно поняв, о чем он думает. Потому что это были ее мысли.

— Любимый мой, всегда приятно осознать, что истинные чувства остаются неизменными.

Он рассмеялся и, скользнув вниз, зарылся головой между ее бедрами.

— Как ты права, — пробормотал он, покусывая крошечный узелок, лаская языком, ощущая, как возбуждается ее плоть.

— Как приятно обнаружить, что воспоминания не пустые фантазии.

Он приподнялся, раздвинул ее бедра и вошел в нее, глядя в глаза, именно так, как она хорошо помнила. В этом страстном единении они сливались не только телами, но и душой, нежась в радостных волнах наслаждения, словно и не было последних трех лет.

Они долго лежали, сплетясь в объятиях, прежде чем Себастьян поцеловал ее в губы, отодвинулся и стал возиться с завязками панталон.

— Я люблю тебя, — с улыбкой прошептал он. — Всегда любил. Еще до того как родился.

Серена тоже улыбнулась и провела пальцами по его губам.

— Ты сумасброд, но я люблю в тебе и это.

Она приподнялась на локтях.

— Помоги мне встать.

Себастьян поправил одежду и протянул руки Серене, но едва успев поднять ее, снова сжал в объятиях. Отстранился и обвел ее взглядом.

— Что будем делать? Ты голодна? После наших игр ты всегда говорила, что проголодалась.

Серена, одергивая юбки, призадумалась.

— Я бы выпила кларета и поклевала хлеба с сыром, но сначала хотелось бы освежиться. Тазик с водой и полотенце.

Она красноречиво провела рукой по телу.

— Разумеется.

Себастьян поспешил к двери.

— Пойдем ко мне в спальню.

Он повел ее по лестнице наверх, где по обе стороны узкой площадки находились две двери.

Он открыл одну и с преувеличенно почтительным поклоном пригласил Серену.

— Сейчас принесу воду и полотенце.

Он исчез, оставив Серену оглядывать квадратную комнату. Из обстановки здесь были только кровать под балдахином, комод, шкаф и тазик с кувшином. В камине горел огонь. Помещение было хоть и чистым, но тоже безликим. Немытое окно выходило на задний сад, где несколько встрепанных кур копались в грязи.

Себастьян появился с кувшином кипятка и полотенцем.

— Мадам, позвольте мне…

Он налил воды в тазик и повернулся к ней, сладострастно улыбаясь.

— Откуда прикажете начать?

— Ниоткуда, — отрезала Серена. — Оставь меня одну и принеси лучше хлеб с сыром и кларет. Я задержусь не больше чем на десять минут.

Он разочарованно вздохнул, но подчинился.

— Один поцелуй перед уходом?

— Один поцелуй, — согласилась она, но когда он попытался поцеловать ее в губы, подставила щеку.

Он сжал ее лицо и крепко поцеловал в губы. Она снова высвободилась и вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Нет! Никогда! Я не хочу целовать тебя и не буду!

Он непонимающе смотрел на нее.

— Я не хотел тебя обидеть… мы только что любили друг друга… что я сделал не так?

Серена глубоко вздохнула. Раньше она ответила бы что-нибудь игривое, но теперь…

— Ничего. Ты ни в чем не виноват. Я просто не люблю, когда кто-то сжимает мою голову.

Она попыталась засмеяться, но не получилось.

— Все было так давно, Себастьян. Мне придется снова к тебе привыкать.

— Как хочешь, — кивнул он. — Всегда поступай как тебе нравится, Серена. Я пойду принесу поесть.

Он ушел, тихо прикрыв дверь. Серена зажмурилась. Ей нужно забыть ту ночь, и она было поверила, что уже успела забыть. Собственная реакция поразила и ужаснула ее и шокировала Себастьяна. Но он не виноват. А она не сможет ему объяснить. Дурацкая ситуация!

— Миссис Крофт, вы что-то испекли? Что у нас есть в кладовой? — спросил Себастьян, входя в кухню и с наслаждением вдыхая аромат свежеиспеченного хлеба.

Экономка, согнувшаяся у плиты, выпрямилась и, вынув из духовки золотистый каравай, ловко выложила на кухонный стол.

— Но для обеда еще рано. Пяти нет.

— Знаю, но у меня гостья. Хлеб выглядит чудесно, а пахнет еще лучше.

Он отломил кусочек горячей корочки и сунул в рот.

— Восхитительно. Остается найти, с чем его есть.

Он вошел в кладовую, осмотрел холодные мраморные полки, выбрал головку чеддера, половину холодного цыпленка и кусочек масла.