Чтение онлайн

— В ванну полез, — объяснил Макс. — Но я ему сказал, чтобы он торопился. Кушать очень хочется.

— Да, — согласился Лелик, — жрать охота — это неоспоримый факт. Короче говоря, быстро собираемся и пошли в город. Культурная программа и все такое.

— Если под всем таким подразумевается пиво, я завсегда, — радостно сказал Макс.

— Тебя же лишили на сегодня пива, — напомнил Лелик.

— Я уверен, что ты пошутил, — сказал Макс. — Ты не испортишь радость встречи со Светкой таким зверством. Кроме того, — заметил он, — если я напьюсь, то путь будет свободен. Зеленый светофор и все такое.

— В твоих словах есть логика, — задумчиво сказал Лелик.

— Да, мне это свойственно, — подтвердил Макс.

— Ладно, — решил Лелик. — Будет тебе пиво — пользуйся широтой моей души. Давай вытаскивай Славика, а то он там до завтра булькать будет, водолаз фигов…

— Кошмар какой, — продолжал ворчать Лелик, когда друзья вышли в коридор и направились к лифту. — Это же надо столько валяться в ванне! Час этот парень плескался — целый час! Я чуть с тоски не умер…

— Надо было чем-нибудь себя занять, — рассудительно произнес Славик. — Посмотрел бы телевизор, например. Или Максу вставил пистон…

— Мне-то за что пистон? — возмутился Макс. — Целое утро я вел себя паинькой.

— Тебе всегда есть за что вставить пистон, — заметил Лелик Максу, но потом снова переключился на Славика: — Нет, я все понимаю, тебе захотелось помыться — это бывает раз в несколько лет, — но почему именно сегодня? Именно сегодня утром, когда мы целый час ждали тебя, трепеща от голода?!! Я, между прочим, вчера не ужинал!

— Между прочим, я тоже, — напомнил Славик. — И я не понимаю, что это вдруг за скандалы. В конце концов, если тебе уж так было невмоготу, шли бы без меня.

— Я не мог тебя бросить одного в таком состоянии, — объяснил Лелик. — Русские друг друга в беде не бросают.

— Мы решили, — подхватил Макс, — что лучше отправиться на встречу с прекрасным позже, но с чистым Славиком, чем пораньше, но с грязным.

— Подобные глупости говори исключительно от своего имени, — одернул Макса Лелик. — Лично я считаю, что все на свете можно помыть за пять минут. А час — это уже баловство одно. Он там или играл в солдатиков, или мне даже страшно подумать, чем он там занимался…

— Меня оскорбляют твои гнусные предположения, — возмутился Славик.

— Да ладно тебе, здесь же все свои, — успокоил его Макс. — Подумаешь… Лично я знаешь, чем в ванне занимаюсь?

— Ну, нам еще тут твоих гнусных подробностей не хватает, — попытался остановить Макса Лелик, но тот не обратил на него никакого внимания.

— Лично я, — признался Макс, — играю в ванне с маленьким желтым утенком.

— А куда ты его засовываешь? — поинтересовался Славик.

Макс выпучил глаза и онемел.

— Да, собственно, никуда, — сказал он через минуту. — Просто играю с ним — он у меня плавает туда-сюда. Я представляю, что вокруг него океан.

— Макс, Макс, — Лелик попытался урезонить приятеля, — в твоем возрасте такие развлечения — это прям какие-то жуткие девиации. Старикашка Фрейд с горя сожрал бы банан, если бы попытался классифицировать твое поведение. Ладно еще, если бы ты куда-нибудь засовывал этого утенка — это обычные невинные развлечения мужчины в полном расцвете сил. Но чтобы он у тебя плавал от борта до борта — нет, Макс, это ужасно. Скажи, а ты при этом наверняка еще представляешь что-нибудь совершенно омерзительное: прием в пионеры, первую ленинскую аттестацию, да?

— Не надо обо всех судить по себе, — заявил Макс. — Я представляю только океан. Представлять сцены из школы в ванне — это уже верх извращений. На такое только ты способен.

— Неправда ваша, — заспорил Лелик. — Что я там представляю — никого не касается. Но в утенка я не играю — не имеешь права мне такие гнусности приписывать.

— Кстати, Лех, — сказал Славик. — От тебя портье что-то хочет — вон как руками размахивает.

Лелик пригляделся — и точно: портье на стойке, глядя на их компанию, делал призывные знаки.

— Ну, пойдем узнаем, что ему надо, — пробурчал Лелик. — Надеюсь, это не дополнительный счет за десять тонн воды, которые ты потратил сверх нормы…

Однако оказалось, что это не дополнительный счет. Портье просто хотел узнать, остаются ли они еще на сутки. Лелик подтвердил, что они продлевают свое пребывание, и друзья вышли на улицу…

— Дурдом с этими гостиницами, — пожаловался Лелик Славику. — Заселились вчера под вечер, а утром снова требуют деньги за целые сутки.

— Обычное дело, — пожал плечами Славик. — Двенадцать часов — расчетный час. У всех так.

— Кто такой дурдом придумал? — вздохнул Лелик.

— Вероятно, царь Соломон, — предположил Славик. — Эти древние евреи на такие штучки были горазды…

— Я игнорирую твой очередной приступ бытового антисемитизма, — заметил Лелик.

— Почему антисемитизма? — искренне удивился Славик. — Я наоборот — со всем уважением к мудрости предков. Твоих предков, — поправился он.

— Ты знаешь, — напомнил Лелик, — что у меня еврейских кровей — с гулькин хромосом.

— Это неважно, — сказал Славик. — Еврейские крови — они очень активные. Достаточно поиметь одну каплю — все, считай, пропал.

— Лично я пропадать не собираюсь, — пояснил Лелик. — Наоборот, мне нравится. А твои злобные выпады из-за какой-то кепки не делают тебе чести.

— Все ему не так, — пожаловался Славик Максу. — Что ни скажи — постоянно огрызается и наезжает.

— Наконец-то ты начинаешь понимать, — обрадовался Макс, — что именно я чувствую каждый день и каждый час. Он со мной все время так, между прочим.

— Ничего подобного, — сказал Лелик. — Я очень сдержанный и спокойный в общении человек.

— В общении с самим собой? Да, вполне верю, — язвительно сказал Макс. — А с нами, друзьями, ты ведешь себя омерзительно.

— Ах вот как?!! — озверел Лелик. — Это ты говоришь мне, своему благодетелю?!!

— Лех, попрекать благодеяниями — это просто неприлично, — объяснил Макс. — Благородные люди так не поступают. Наоборот, они оказывают благодеяния нежно и деликатно, чтобы благоде… благодеяу… благодеяемый не чувствовал себя неудобно. Ты же — как слон. «Не куплю тебе выпивку», — передразнил он Лелика. — Как вообще можно говорить такие вещи человеку в лицо? Это уже просто за пределами добра и зла!

— Ах, значит, мне тебя благодеять надо еще и нежно, а также деликатно, да? — не мог оправиться от шока Лелик.