Чтение онлайн

— Отличный что? — переспросил Макс.

— Диджестив, — объяснила Светка. — Это алкоголь, который пьют после сытной еды — для пищеварения. Обычно это различные травяные настойки.

— А шнапс — это разве не фруктовый самогон? — поинтересовался Макс.

— Макс, — сказал Лелик, — самогон — это любой алкоголь, который получается в процессе перегонки или возгонки. Коньяк — это тоже самогон, если так говорить.

— Неправильно формулируешь, — заспорил Макс. — Самогон — это все, что пахнет, как из пушки, и вызывает очень причудливые эффекты.

— Если выпить граммов пятьсот спирта, — заметил Лелик, — эффекты будут такие — я тебя умоляю.

— Мужики, вы завязывайте тут эти российские штучки — пятьсот граммов и так далее, — потребовала Светка. — Это Европа. Тут пятьсотграммами не пьют.

— Да ладно! — возмутился Макс. — Всем известно, что немцы квасят по-черному.

— Бред и провокация, — решительно сказала Светка. — Они этого шнапса пьют по паре рюмок всего — сто раз видела.

— Правильно, — парировал Макс. — Потому что этой дряни много не выпьешь. Мы-то, конечно, можем, — поправился он, — но мы просто привычные. И ответственные.

— Макс, еще раз наедешь на наш родной шнапс, я тебя укушу, — разъярилась Светка, которая добила третий стаканчик пива, и ее эмоции были уже весьма обострены.

— Макс! — Лелик строго посмотрел на Макса — мол, не огорчай мою школьную любовь, а то я тебя сам огорчу донельзя.

— Да я и не наезжаю, — объяснил Макс. — Просто хочется попробовать местного шнапса. Может, это действительно на порядок круче, чем наш, российский.

— Российский, — фыркнула Светка. — Российского шнапса не бывает.

— Бывает, я сам видел, — заспорил Макс. — На этикетке было написано «шнапс».

— Макс, — сказала Светка. — На сарае что написано? А внутри дрова.

— И что написано на сарае? — заинтересовался Макс.

— «Шнапс» там написано, — безнадежным голосом сказала Светка. — Лех, — спросила она Лелика, — слушай, как вы с ним путешествуете? Этот человек доведет до зеленого каления кого угодно. Даже меня довел, уж на что я вообще пай-девочка.

— Вот, — обрадовался Лелик. — Теперь ты меня понимаешь. А я с ним, между прочим, всю жизнь маюсь! И в Амстердаме на нем чуть было не женился!

Светка округлила глаза. Тут Лелик понял, что сболтнул нечто явно лишнее. Потому что Макс со Славиком о причинах поездки в Амстердам перед Светкой не распространялись. Ну, поехали и поехали — типа погулять.

— Это долгая история, — объяснил он Светке.

— Понимаю, — сказала Светка и слегда отодвинула стул в сторону.

— Я не в этом смысле, — снова пояснил Лелик.

— Догадываюсь, — ответила Светка и снова отодвинулась.

— Да не педераст я! — вдруг заорал на всю площадь Лелик, в глубине хмельной души чувствуя, что лучше резко расставить все точки над «и».

— Верю, верю, Лех, ты только успокойся, — встревоженно сказала Светка.

— Мне нужно было жениться на Максе, чтобы он со мной поехал в Америку. Фиктивно, — сделал еще одну попытку Лелик.

— В Америку фиктивно, — меланхолично повторила Светка.

— Да нет, — замахал руками Лелик.

— Стоп, — сказала Светка. — Я предлагаю треснуть по шнапсу, а потом ты мне расскажешь эту волнующую историю. Просто я боюсь, что без шнапса мое нежное женское сердце это не выдержит. Все-таки, Лелик, ты официально был моим парнем два года — об этом тоже нельзя забывать. Такое оставляет отпечаток на всю жизнь.

— Да, — оживился Макс. — Действительно! Сколько можно болтать-то, когда мы ни в одном глазу?!! А потом Лелик расскажет, как он на мне женился, — я тоже с удовольствием послушаю.

Светка сделала знак одному из официантов, стоящему у входа в заведение, и тот быстро подбежал к их столику. Девушка поговорила с ним по-немецки, официант кивнул и довольно шустро упорхнул в сторону подвала.

— Нравится мне, — заметил Макс, — как они тут шустро носятся. Хотя, кстати, когда мы сидели в кабачке напротив, официанты себя так не вели. Ходили очень медленно и вальяжно. Это ты на них так действуешь?

— Ну да, — ответила Светка, — немцы на меня тут выпадают со страшной силой. Вадик постоянно дергается. Со мной даже их генеральный на одном мероприятии заигрывал.

Светку при этом воспоминании аж передернуло.

— Мне всегда было интересно, как заигрывают генеральные, — оживился Макс.

— Да так же, как и все остальные, — скривилась Светка. — Пригласил на какой-то идиотский танец, нес на ушко всякую чушь с кривой улыбочкой. Причем заметь, дать ему коленкой по интимным местам я не могла — не имела права.

— Ужас, — согласился Лелик. — Прям как на советско-китайской границе: на провокации не реагировать, огня не открывать.

— Во-во, — обрадовалась Светка. — Впрочем, я с ним быстро разобралась. Состроила из себя полную идиотку и начала на жутком немецком рассказывать, какой классный парень мой Вадик. Этот херр Шкафиц сразу как-то быстро завял и отстал.

— Нельзя так грубо называть генерального мужа, хоть бы он был и распоследний гад, — усовестил подругу Лелик.

— А как я его назвала? — совершенно искренне удивилась Светка. — Херр Шкафиц. Обычное уважительное обращение.

— Нас в школе учили, что это произносится как «герр», — напомнил Лелик.

— Это у нас в школе «херр» произносили как «герр», — сказала Светка. — Боялись ненужных ассоциаций. Вообще-то правильно произносить как «херр».

— Хер Лелик, не хочется ли вам испить шнапса? — вдруг громко произнес Макс, как бы пробуя на язык новое уважительное обращение.

— Во-первых, не «хер», дубина, а «херр» — два «р», — озверел Лелик. — А во-вторых, если ты меня еще раз произнесешь уважительно по-немецки, я тебя неуважительно произнесу по-русски. А потом еще по балде ложкой тресну за провокации на советско-немецкой границе.

В этот момент к столику подошел официант с нагруженным подносом и прервал своим появлением разгорающийся конфликт.

— Что это? — спросил Лелик Светку. — Бутылка и рюмки — я понимаю. Но пиво-то он зачем еще притащил? Хочет нашей близкой смерти?

Макс взял в руки красивую бутылку, которую принес официант, внимательно посмотрел на этикетку и заявил:

— Мужики, нас обманули. Это ни фига не шнапс, это брантвейн какой-то! Видать, портвейн. Свет, зови этого пузыря обратно, пускай меняет.