Чтение онлайн

Министр финансов усмехнулся, резко открывая глаза. Ну что ж, графиня Полина Таррент, ваша мечта сбудется. Официальная помолвка состоится на днях, свадьба — через месяц. А неофициально Карл уже на всю страну растрезвонил, что женится.

Королишка в оставшиеся дни (и ночи!) станет еще настойчивее. Прелестная Полина — еще соблазнительней и увертливей. Очаровательной графине лучше не открывать перед женихом дверь спальни — до самой свадьбы. Иначе (не говоря уже о риске потерять интерес Карла) — даже этой змее в небесно-голубом не удастся скрыть отвращение.

Ни об одном из ее мужей Ревинтер не слышал того, что о Карле. Все радости ждут прекрасную Полину после свадьбы. И до этого Бертольду нет уже никакого дела. От вдовушки требуется лишь одно — родить Эвитану здорового наследника. А мать двоих детей здесь подойдет больше любой девицы. Хотя бы тем, что уже доказала плодовитость.

Полина побудет королевой год-другой — и уйдет со сцены. Тихо и почти незаметно.

Пожалуй, на днях Ревинтер обрадует красавицу своей полной поддержкой. Как очень хитрую мышь — очень большим и вкусным куском сыра. В очень красивой и изящно замаскированной мышеловке.

А породниться с Мидантией — почему бы и нет? Лет через несколько. Обручить будущего сына Карла и маленькую внучку Бориса, дочь принца Евгения.

Потом можно и намекнуть… Когда Его Величество Борис Второй разберется с нынешними проблемами. Ну, уже почти нынешними.

Так в какой мидантийской провинции, говорите, нечем платить налоги? А что насчет соседних?

И неужели у пленного Константина совсем нет сторонников? Даже у Грегори Ильдани были, а ведь он — не законный император, а узурпатор чистой воды.

И как насчет где-то скрывшегося Мидантийского Барса? Вместе с его женушкой Мидантийской Пантерой и обоими детишками?

3

Следующее письмо, вскрытое с теми же предосторожностями, прилетело из Квирины. Аврелиан Четвертый подозрительно долго засиделся на престоле. И теперь вдруг затеял в столице массовое строительство храмов. Эта новость — не первая, но тогда Ревинтер просто посмеялся. «Преторианским» императорам только на Творца и приличное посмертие надеяться и осталось. Последний просто вовремя об этом догадался.

Но теперь ситуация изменилась. Часть святилищ спятивший правитель почти в открытую посвятил языческим богам. И собрался возродить какие-то «древние обряды». Причем — вовлечь в это высшее дворянство. Суть обрядов пока держится в тайне — значит, часть своего исчезнувшего рассудка Аврелиан все-таки сохранил.

Гвардия — пока на стороне императора. (Еще бы — в противном случае он уже превратился бы в бывшего императора.) Плебс получает еще больше хлеба и зрелищ. Патриции либо принимают участие в увеселениях, либо тихо шипят по домам. Церковь делает вид, что ничего не происходит. То ли в Мидантии Патриарх при смерти, то ли Квирину скоро так шарахнет! Всеслав тихим агнцем покажется.

Еще вопрос: надолго ли Аврелиану при подобных тратах хватит государственной казны? И так уже изрядно растрачена предшественниками. И с кого он собирается драть потом повышенные налоги? Как бы месть Патриаршего Престола не опоздала и не ударила по какому-нибудь безвинному Юстиниану Седьмому. Кажется, так зовут Аврелиановского кузена…

Впрочем, терять нынешнему правителю Квирины всё равно нечего. Там престол равнозначен камере смертников. Аврелиану предрекали не дожить до Воцарения Зимы, а уже и весеннее миновало… Впрочем, если ему хватит ума не выгонять церковников, честно платить десятину Патриарху и вернуть храмам имена святых вместо языческих богов — церковь закроет глаза. Закрывает же в Словеоне и Ормхейме.

А вот что на Анри Тенмара покушались прямо на улице — плохо. Причем — чуть не день в день со скоропостижной кончиной его отца. А сын Дракона должен пока жить — потому что иначе, Тьма побери, не выживет Роджер!

И покушение какое-то глупое — старуха с отравленными розами. Швырнула в лицо. Солдаты, поднявшие змеевы цветы, скончались в ту же ночь. В муках.

Какая судьба хранит Тенмара, что его не задел ни один шип? Или это хранят Роджера?

Бертольд Ревинтер отложил и это письмо, потер вдруг занывшие виски. Старшие сыновья благополучны — хоть это радует.

На троне — почти совершенный идиот с садистскими привычками. Младший сын в плену, внучка — неизвестно где.

А Бертольд Ревинтер уже готов молить о помощи хоть Творца, хоть Темного. Еще бы поверить хоть в одного из них!

Глава двенадцатая.

Эвитан, Лютена.

1

Одна мысль о возвращении в Алисин цветник сейчас невыносима! Отослать бы Пьера, а самой остаться в саду! Бездумно смотреть на темнеющий пруд, коснуться ледяной воды. Или даже омыть ею лицо. И плевать на мидантийскую тушь, что обязательно потечет. И на квиринские тени для глаз — тоже.

Ни о чём не думать, забыться над безмолвием темно-весенней воды. Обнять столь же безмолвную статую и сидеть. Бесконечно, не шевелясь. Пока не придет решение, что делать дальше. И не появятся силы хоть подумать об этом…

Фрейлина принцессы Алисы не имеет права распоряжаться своим временем по собственному желанию. Фрейлина должна вернуться в гадюшник к другим ядовитым змеям.

Герцог умер. Бедная Катрин! И бедный сам Ральф Тенмар. Хоть он при жизни и не потерпел бы жалости… Железный старик говорил, что сильных она унижает.

Бедный — потому что схоронил дочь и двоих сыновей. И не дожил до встречи с третьим.

И потому что оставил жену одну среди шакалов, грызущихся теперь за его наследство. Старый волк умер — да здравствуют стервятники и гиены!

И больше никто и никогда не прикроет спину. Ты незаметно для себя успела привыкнуть к защите Тенмарского Дракона. Теперь начинай отвыкать. И вновь всегда оглядывайся, есть ли позади дерево или стена. Или хоть пропасть.

И не для того ли фрейлина идет сейчас к принцессе, чтобы та могла ее публично изгнать? Ну и змеи с ней, с Алисой! Выпустили бы живой, а там никто не помешает убраться из Эвитана. Хоть к Темному на рога. В Квирину, например! Рассказать Анри о последних месяцах жизни его отца.

— Госпожа баронесса…

— Езжай домой, Пьер.

— Госпожа баронесса, — парень мнет в руках собственную шляпу, непривычно краснея.

Хочет сообщить, что после смерти герцога больше не станет служить его племяннице? Что ж — этого следовало ожидать.

— Да, Пьер, — Ирия постаралась вложить в тон как можно меньше альваренского льда. — Говори, не бойся.

— Это… госпожа баронесса… — слуга, нервно сглотнув, поднял на нее взгляд. — Вы это… нас с Мари назад в Тенмар не отсылайте! Мы этой швали служить не хотим!