Чтение онлайн

Сазербург смотрит вниз и теребит что-то на своей рубашке.

— Прошли те времена, когда матери коллективно откладывали заботу о себе в сторону в пользу воспитания семьи. В культурном плане женщины полны решимости иметь все. Они хотят выглядеть красиво, бегая за своими малышами. Почему они должны отказываться от самих себя, когда они выполнили работу по появлению человека на свет?

Сазербург зевает.

Черт возьми. Это моя доставка? Это данные?

Почему тишина? Почему нет вопросов?

Мне нужны тела, наклоняющиеся вперед. Мне нужны глаза, искрящиеся интригой.

Я бросаю взгляд на свою пиар-команду. Они ерзают на своих стульях. Кому-то придется написать чертовски хороший отчет, объясняющий, где мы пошли не так.

— Что вы думаете? — Я пытаюсь высказать свое мнение свободно. — Это гибкая концепция. Мы готовы работать с вами, чтобы сосредоточиться на ракурсе, который наилучшим образом подходит для бэби-бокса.

Сазербург встает и застегивает куртку. Улыбка на его лице напоминает мне о том, когда у Белль бывает запор.

Его команда тоже поднимается.

— Спасибо, что уделили мне время, мистер Алистер. — Человек, который говорит, — один из помощников в конце стола. — Мы ценим, что вы пришли сюда, и мы свяжемся с вами, если у нас возникнут какие-либо дополнительные вопросы.

Черт возьми.

Мне не нужен алгоритм, чтобы сказать мне, что у меня чертовски мало шансов заключить эту сделку. Но поднимать руки при первом же препятствии на дороге — это не то, как я действую. Если бы я останавливался каждый раз, когда кто-то захлопывал дверь у меня перед носом, Fine Industries никогда бы не существовала.

Черт, Белль никогда бы не существовала. Клэр не обращала на меня внимания в первые несколько раз, когда я пытался поговорить с ней.

Я знаю, что могу переломить ситуацию, если они скажут мне, где мы допустили ошибку на поле.

Моя команда по связям с общественностью начинает перешептываться между собой.

Кения выглядит взбешенной.

Я поворачиваюсь лицом к Сазербургу, который направляется к двери. — Мистер Сазербург.

Он останавливается.

— Baby Box является признанным брендом уже более десяти лет, но Belle's Beauty существует всего шесть. Мы хотели бы услышать ваши мысли, прежде чем вы уйдете.

— Мои мысли? — Он возвращается на свое место.

Я слышу, как моя команда по связям с общественностью издает коллективный вздох облегчения. Сазербург, может, и потешается надо мной, но, по крайней мере, он больше не в разъездах.

Он откидывается на спинку стула и, прищурившись, смотрит на проекции. — Мистер Алистер, я осведомлен о твоем опыте работы в области технологий и вижу, что ты применил его к своей презентации. Твоя подача была очень… технической. Наполненной данными. И мне стало смертельно скучно.

Это удар кинжалом в грудь.

— Смертельно скучно? — Бормочу я.

Пиар-команда гробово молчит. Если мы упустим эту возможность из-за невзрачной подачи, я возьму ответственность на себя. Как и должен. Но я также ожидаю, что пиар-команда также возьмет на себя ответственность.

— К сожалению, и я здесь стараюсь быть настолько добрым, насколько могу, — вздыхает Сазербург, — это бессердечно. Здесь нет жизни. Нет чувства связи с аудиторией. Я знаю, что все дело в деньгах и данных, мистер Алистер, но клиент этого не узнает. Мы должны подойти к этому с такой точки зрения, которая ставит их на первое место.

Выражение моего лица остается бесстрастным, но внутри я вся съеживаюсь. Вводимые данные были моим дополнением к презентации. Я подумал, что это верный способ убедить Baby Box в сотрудничестве. Люди могут отрицать чувства, но они не могут отрицать факты. Твердые цифры — единственная непреложная правда.

Сазербург изучает меня, как будто ждет, что я встану на колени и буду умолять дать ему еще один шанс. Я не собираюсь этого делать.

Моя подача была мусорной.

Прекрасно.

Я приму критику как мужчина, но я подвожу черту под пресмыкательством. Должно быть другое решение. Мне просто нужно немного больше времени, чтобы придумать что-нибудь одно.

Делая глубокий вдох, я постукиваю пальцами по штанам. Отчаяние делает людей глупыми. Паниковать — все равно что подбрасывать бензин в огонь мусорного бака. Мне нужен план Б, и мне нужен он сейчас.

Мой мозг гудит, пытаясь предотвратить почти неизбежный отказ от бэби-Бокса, когда я слышу скрип стула по плитке. Мягкий голос, который не должен быть даже близко к этой высоте, разносится по комнате.

— Я думаю, вы ошибаетесь, — говорит Кения.

У пиар-команды вырывается коллективный вздох.

Сазербург наклоняет голову, его глаза блестят от интриги.

— Belle's Beauty, как концепция и компания, является полной противоположностью бессердечности”.

Мой пристальный взгляд впивается в Кению. Я слегка качаю головой, чтобы сбить ее с тропинки, которая ведет прямо со скалы. К сожалению, моя помощница даже не смотрит на меня. Она стоит высокая и уверенная. Как будто у нее есть право высказаться.

Она что, сошла с ума? Даже команда по связям с общественностью знает, что лучше всего заткнуться, когда корабль идет ко дну. Почему второй помощник устраивает мятеж и вмешивается в столь важную подачу?

Глаза Сазербурга сверлят дыру в Кении. Его губы изгибаются. — Продолжайте, юная леди. — Он кладет локти на стол и наклоняется вперед.

Он собирается съесть ее и выплюнуть кости. Но, по крайней мере, ему интересно. Это то отвлечение, в котором я нуждался, даже если это не то, чего я хочу.

— Мистер Сазербург, — я плавно представляю вас, как будто мы это запланировали. — это Кения Джонс, новейшее пополнение в команде Belle's Beauty.

Я пристально смотрю на Кению. Эта встреча уже стремительно катится на юг. Если она ускорит наше скатывание к катастрофе…

Кения складывает руки перед собой. — Belle's beauty была основана женщиной, которая превыше всего верила в семью.

Мир становится размытым.

Мои глаза расширяются, и я резко поворачиваю голову.

Она туда не пойдет.

Черт возьми, нет.

Она говорит не о Клэр.

— Что, если мы включим ее историю в промо-материал? Что, если бы мы, в Belle's Beauty, открыли наши сердца точно так же, как все прекрасные, достойные матери открывают эти шкатулки?

Я так сильно стискиваю зубы, что слышу, как что-то хрустит.