Чтение онлайн

Не дожидаясь, когда гранаты и ракеты доведут дело до конца, я ринулся вперед, сквозь заполняющий коридор кислый дым. Расстреливая из пистолетов-пулеметов образовавшийся на месте пропускного пункта рукотворный смерч из языков пламени, разрываемой плоти людей и скручиваемого в спираль металла, мы в считанные секунды преодолели очередную линию обороны и очутились в большом холле, с новыми рядами дверей вокруг. Но это уже было неважно. Я знал, что Она уже рядом, за тяжелыми стальными створками прямо передо мной.

Выстрел из молоха не поколебал мощи закаленного металла.

— Паука сюда, Вернер! — закричал я, и в этот миг створки сами бесшумно разъехались в стороны.

В глубине полутемного зала, на невысоком постаменте покоилась прозрачная капсула. Магдалена лежала в ней, вся опутанная трубками и проводами. Я кинулся к ней, но притаившиеся за капсулой стрелки открыли шквальный огонь. С трудом уклонившись от волны пуль и плазменных зарядов, мне удалось укрыться за нагромождением металлических ящиков с каким-то оборудованием. Но укрытие было ненадежным. Под обстрелом ящики лопались, осыпая меня потоком разбитых запчастей и агрегатов. В дверной проем я разглядел лежащего без движения Вернера Хенке. Еще мгновенье, и захлопнувшиеся бронированные створки скрыли его от меня. Путь назад был отрезан. Из боеприпасов оставались лишь четыре заряда в одном из молохов.

Это неважно, совсем неважно. Теперь я с Ней рядом и ничто больше не разлучит нас. Жаль только, что Вернера не уберег. Одному надо было идти. Одному, — подумал я и бросился в атаку.

Обливаясь кровью, я сумел уложить двух противников и теперь с тесаком в руке схватился с третьим. Он, как и его товарищи на полу не был обычным солдатом. Не уступая мне в быстроте и выносливости, воин также не обращал внимания и на свои многочисленные раны. Одурманенный странным составом в крови и повинуясь чужой команде, он жаждал моей смерти любой ценой, даже ценой собственной жизни. Сквозь прорезь бронированного шлема я видел стеклянные и равнодушные глаза человекообразной машины. Тесня меня к стене, он наносил мощные удары прикладом опустошенного автомата, то по моей шлем-маске, пытаясь ее разбить, то по рукам, в надежде услышать хруст сломанных костей. Парировать удары становилось все сложнее. Кровоточило разорванное пулей бедро, сломанные под истерзанным бронежилетом ребра рвали внутренности. И все дальше под напором врага отступал я от капсулы, куда была заключена моя любимая.

— Нет, еще не время, — прохрипел я и, изловчившись, все же сумел вонзить клинок в щель между шлемом и воротником бронежилета потерявшего рассудок противника. — Передай привет доктору Рауху, приятель!

Враг распластался у моих ног. Путь к постаменту освободился. Я попытался перешагнуть труп и не смог, упав на колени. От большой потери крови закружилась голова.

— Не сейчас, — то ли подумал, то ли вслух сказал сам себе я. — Только не сейчас.

Сорвав портативного кибер-медика с пояса, я закрепил его на бедре.

— Теперь станет лучше, обязательно станет лучше, — зашептал я себе, ожидая восстанавливающих инъекций. На миг показалось, что чья-то твердая рука стиснула мне плечо, и я обернулся назад. Но за спиной никого не оказалось. Я мотнул головой, отмахиваясь от наваждения.

Покачиваясь, я встал и направился к капсуле. Приблизившись и подняв прозрачную крышку, сорвал с хрупкого бледного тела трубки и провода, а затем прижал Магдалену к себе, желая одного — лишь бы затрепетали Ее ресницы, лишь бы Она открыла глаза. Все тепло, всю жизнь, что наполняла меня, я мысленно попытался отдать Ей, наполнить словно чашу до краев.

— Давай, милая, просыпайся. Я не могу без тебя. Все теряет смысл. Не уходи, милая.

Робкий удар сердца, еще один. Маленькая прозрачная слезинка поползла по щеке девушки.

— Милая моя, — прижался я глазами к ее мокрой щеке.

— Жаль, господин фон Рейн…, - донесся до меня прерванный сбоем нестабильной системы связи чей-то хрипло-скрипучий голос.

Я поднял глаза на экран большого монитора на ближайшей к капсуле стене.

— Жаль, что мы не вместе, — сквозь квадраты искажений бегущих по транслируемому изображению возникла размытая фигура сидящего в кресле человека преклонных лет. — Совместными усилиями мы смогли бы дать человечеству полную власть над планетой, повести к звездам.

— Я уже там был, Каммлер.

— Только вы, фон Рейн, и горстка смельчаков. Я же говорю о миллиардах людей, чье существование с вашего молчаливого согласия зависит от прихоти далекого Шумера, да ластоногих саламандр в наших водах.

— Не думаю, что власть Шумера хуже власти таких как вы, Каммлер. Ради блага миллиардов, вы, не задумываясь, уничтожите миллионы людей. Вы же помогли американцам стереть с лица планеты два города только ради того, чтобы доказать новым хозяевам свою полезность.

— Мы из СС, фон Рейн. И вы и я. Этого не вытравишь, не сотрешь. И вы, и я знаем — высокой цели достигнут не все, а только лучшие из лучших. Остальные должны или полностью подчиниться или умереть. Свободы быть не может. Она развращает, заставляет думать. А необходимо не размышлять, необходимо четко и беспрекословно выполнять приказы. Дисциплина и самоотречение, только так можно достигнуть истинно значимой цели. Даже такие как мы с вами не свободны в выборе судьбы, потому что у нас есть предназначение, миссия, которую мы обязаны довести до конца, хотим того или нет, — старик стиснул длинными костистыми пальцами подлокотники и замолчал, глядя куда-то мимо меня.

Отвернувшись от экрана и подхватив Магдалену, я поспешил к выходу. Но сенсорная панель управления дверными плитами оказалась вдребезги разбита.

— Начался отсчет, фон Рейн, и дверь уже не откроется. Осталось пятьдесят восемь секунд. Затем три негромких хлопка и опоры, удерживающие свод лаборатории лопнут. Тонны бетона и земли рухнут на вас и никакие сверхспособности не помогут. А ваши тела мы потом откопаем и изучим. Полностью, до последнего атома. Все получилось даже лучше, чем я планировал. Узнав об этом, Гюнтер Прин пойдет за мной. Он уже почти… — погаснувшие экраны мониторов не дали старику договорить.

— Нет, — скрипнул я зубами, — У тебя ничего не выйдет, Ганс.

И, словно по волшебному заклинанию, заблокированные створки вдруг разъехались. В открывшемся проеме показался Вернер Хенке. Без маски, с окровавленным лицом.

— Может быть, мне и суждено сегодня погибнуть, командир, но только не вам и не госпоже Магдалене, — сплюнул Хенке кровавым сгустком.

— Вернер, дружище, — я потянул его свободной рукой за собой, — мы все должны выбраться отсюда живыми. Бежим!

Мы бросились вон из зала. А позади начали рушиться подорванные своды и горячая взрывная волна, клубясь бетонной пылью, устремилась вслед за нами.

Когда мы выбрались на поверхность, уже смеркалось. Над нашими головами, почти касаясь верхушек деревьев, пронесся серебряный силуэт серпа с двумя истребителями — треугольниками на хвосте. Второй серповидный корабль, преследуемый стаей ракет, пущенной со стороны плато, пытался уйти от них за пик дальней вершины. По кускам обшивки, которые он терял, стало ясно, что он уже получил повреждение. Воздушное сражение было в самом разгаре.