Чтение онлайн

– Ах, вон оно что. – Служанка вытерла ладони о передник, еще хранивший следы злополучного рагу. – Что ж, тогда пойдемте на кухню. Святой отец велел подать вам кусок хлеба и кружку кофе, когда вы проснетесь.

– Как это любезно с его стороны!

– Да, в наше время во Франции не часто встретишь таких добрых людей. Все слишком заняты тем, кто сядет на трон, а до таких простых людей, как вы и я, им и дела нет.

Полчаса спустя, насытившись, Мадлен попрощалась со служанкой и направилась во двор, где оказалось на удивление тихо и пусто. Правда, из конюшни доносились голоса конюхов и ржание лошадей, а в прохладном утреннем воздухе ощущался запах свежего сена, но постояльцы, по-видимому, еще отсыпались после вчерашней потасовки. Это было весьма кстати.

Щурясь от яркого света, Мэдди с минуту простояла во дворе, собираясь с мыслями. Первый шок от известия о том, что мсье Тибальт покинул ее, уже прошел, и на смену ему пришло какое-то странное отупение.

Она мрачно обдумывала, что ей остается делать. Было только два варианта. Можно вернуться в Лион пешком и спрятаться в церкви, как и предлагал отец Бертран. Если кто-нибудь спросит по дороге, куда она направляется, можно будет сказать, что она хочет присоединиться к армии Бонапарта. Это было бы разумнее всего.

Но если бы каким-то чудом удалось добраться до Кале… Мэдди вспомнила, что Тристан как-то раз обмолвился об отцовском судне, которое ожидает в порту, чтобы доставить ее в Англию. Но для этого понадобится лошадь. Пешком она так далеко не дойдет… а даже если и дойдет, то корабль к тому времени уже давно покинет порт. Однако на север бежали целые толпы роялистов, и не исключено, что Мэдди смогла бы найти среди них безопасных попутчиков. Возможно, семейную пару или какую-нибудь аристократку, путешествующую в карете со служанкой… Если такого рода люди еще оставались в Южной Франции, то сейчас они должны были изо всех сил стремиться на север, подальше от Корсиканца.

Мэдди приняла решение. Расправив плечи, она вышла за ворота и двинулась… прямо на север. Колени ее все еще дрожали, но сам факт, что ей удалось принять решение, придавал ей духу.

Дорога была ровная, по обе стороны от нее расстилались мирные зеленые лужайки, слева паслись овцы, справа – коровы. Теплый ветер доносил запах свежевспаханной земли, где-то жалобно блеял ягненок, подзывая мать. В тот момент Мэдди трудно было даже представить себе, что эта идиллическая местность может вновь превратиться в арену кровавых сражений за французский престол.

Вперед бежал ручей, узкий каменный мостик вел на дальний берег, где в лучах утреннего солнца купалась деревушка – та самая, которую упоминал Тристан. Только ступив на мост, Мэдди внезапно услышала за спиной топот копыт. Обернувшись, она увидела, что прямо на нее несется на бешеной скорости какой-то всадник. С криком ужаса девушка одним прыжком взлетела на каменный парапет моста, едва успев спастись от столкновения.

Всадник, обливаясь потом, натянул поводья уже у дальнего конца моста и, обернувшись, погрозил Мэдди кулаком. По огненному цвету волос Мадлен узнала в нем того самого молодого роялиста, который накануне в гостинице стал зачинщиком стычки. Всадник был без шляпы, один глаз его совсем заплыл, а под ним багровел огромный синяк, придававший ему сходство с совой. Тонкая царапина, красневшая на правой щеке, свидетельствовала о том, что этот забияка оказался не так уж силен в фехтовании.

– Черт подери! Болван! Знаешь, сколько стоит этот жеребец?! Он сломал бы себе ногу, если бы споткнулся об тебя! – проорал роялист, надменно воззрившись сверху вниз на незадачливого “крестьянина”.

Мэдди почувствовала, как в висках ее горячо запульсировала кровь. Ноги ее до сих пор так отчаянно дрожали, что она не решалась слезть со своего насеста, а этот наглец еще смеет обвинять ее в том, что она поставила под угрозу здоровье какого-то жеребца!

– Наглая свинья! – крикнула она в ответ. – Если б не мое проворство, ты убил бы меня!

– Туда тебе и дорога! Одним головорезом меньше на побегушках у проклятого Корсиканца! – И, выхватив шпагу из ножен, юный роялист развернул коня и галопом помчался обратно через мост. Мэдди оставался небогатый выбор: или прыгнуть в воду, или чересчур близко познакомиться с роялистским клинком.

Ручей оказался холодным (наверняка сюда стекала талая вода со снежных вершин), а камни на дне – невероятно скользкими. Не успела Мэдди приземлиться, как сразу же поскользнулась и оказалась сидящей по пояс в ледяной воде. Торопливо поднявшись и кое-как сохраняя равновесие, она, пошатываясь, побрела к берегу. Но ее мучитель этим не удовольствовался. Угрожающе размахивая шпагой, он подскакал к ней ближе и снова загнал на середину ручья.

– Езжай своей дорогой, придурок! – крикнула Мэдди. – Ты и так натворил достаточно злодейств для одного дня!

– Придурок?! Ты осмелился назвать меня, шевалье де Монтрассата, придурком?! Пора научить тебя почтению к знатным господам, грязная собака! – Вернувшись на мост, роялист приосанился в седле и принялся размахивать шпагой с таким видом, словно готовился к дуэли. – Посмотрим, насколько горячей будет твоя дрянная кровь, после того как час-другой ты просидишь в этом ручье!

– В-вы ч-что… хотите остав-в-вить м-м-меня в этой холодной в-в-воде? – пробормотала Мадлен, уже понимая по злорадному выражению на лице роялиста, что именно это он и намерен сделать. Но если этот высокомерный молокосос полагал, что мнимый крестьянин смиренно покорится своей участи и кротко стерпит такое варварское обращение, то глубоко заблуждался. Наклонившись, Мэдди зачерпнула со дна ручья пригоршню камней и замахнулась, целясь в своего противника. Как раз в эту секунду краем глаза она заметила, что со стороны деревни к мосту приближается еще один всадник на гнедом жеребце, ведя за собой в поводу гнедую кобылу.

Солнце било Тристану в глаза, поэтому он не сразу понял, что происходит на каменном мостике, который ему предстояло преодолеть по пути к гостинице. Тристан прищурился. Этот рыжеволосый всадник, должно быть, тот самый запальчивый роялист из трактира. Похоже, он столкнул кого-то с моста… без сомнения, очередного бонапартиста… а теперь от души забавляется конфузом своей жертвы.

Бросив взгляд на жертву, Тристан не поверил своим глазам. Боже! Не может быть! Но это на самом деле была Мэдди! Она стояла по колено в ручье!

Тристан уже открыл, было, рот, чтобы окликнуть ее, но в этот самый момент Мэдди запустила камнем в своего обидчика. Камень угодил роялисту прямо в лоб, и тот с воплем выпустил поводья и схватился за голову. Лошадь его встала на дыбы, роялист вывалился из седла, шлепнулся на середину моста и так и остался лежать, слегка поскуливая.

Тристан соскочил с лошади и бросился к берегу ручья.

– Черт побери, Мэдди! Все в порядке?

– А как, по-вашему?! Придурок! – огрызнулась она, сверля его таким злобным взглядом, что Тристан испугался, не швырнет ли она и в него столь же метко.

Пожав плечами, он отвернулся, предоставив девушке своими силами выбираться на сушу. Бегло оглядев главного пострадавшего в этой стычке, Тристан обнаружил, что над здоровым глазом злосчастного забияки уже вздулась шишка размером с яйцо.

Подняв голову, Тристан убедился, что Мэдди уже вышла на берег у дальнего конца моста. С ее одежды стекала вода, и она дрожала всем телом.

Расширенными от ужаса глазами Мэдди уставилась на неподвижно распростертое у ног Тристана тело.

– Я… уб-б-била его? – пробормотала она, лязгая зубами.