Чтение онлайн

Бог сидел в конюшне возле ослабевшего, но явно идущего на поправку Слейпнира. И больше не был богом.

Холодный ветер, налетевший с воды, заставил Рунгерд запахнуть плащ. Хрофт ненавидел холод. Теперь и Руни его ненавидела.

Она сомневалась до последнего. Хотелось остановиться, повернуть назад. Но Руни никогда не поворачивала. Не повернула и теперь. Только остановилась у самой двери конюшни.

Нужно было лишь открыть дверь и попросить прощения. И девушка мучительно подбирала слова, чтобы успеть произнести их до того, как разгневанный Отец Дружин прикажет ей убираться.

Однако собраться с мыслями ей не дали. Руни услышала шорох шагов, по привычке выхватила кинжал и приготовилась к драке. Светлокосая Ландхильд явно не ожидала встретить кого-то в таком месте. Она смерила злым и надменным взглядом худенькую фигурку Девчонки и кинжал в подрагивающей руке. Нетрудно было догадаться, зачем явилась ангханка. Светлые пряди золотым водопадом стекали по полуобнаженным плечам, загорелые стройные ноги едва прикрывала рубашка, опоясанная изящным крученым пояском с ножнами, в которых покоился кинжал. Незваная гостья молча положила пальцы на рукоять, готовая в любое мгновение пустить в ход оружие. Но Рунгерд гордо выпрямилась и спрятала свой клинок. Прямо и чуть удивленно посмотрела в лицо чужачке.

Мысль о том, что светловолосая дрянь может войти в дверь и остаться там, причиняла Руни почти физическую боль. Девушка упрямо задрала подбородок, выдерживая взгляд соперницы.

— Я хотела узнать, Рунгерд, дочь Торварда, — сквозь зубы заговорила дева-воин, — не нужна ли моя помощь нашему господину?

Рунгерд едва не рассмеялась, глядя, как тщательно воительница выбирает слова.

— Твоей помощи не требуется, — бросила она, не назвав девушку по имени. — Тебе следует отдохнуть и позаботиться о своих воинах. Возможно, что уже завтра нам предстоит бой.

Ландхильд бросила взгляд на Руни, ее мокрые волосы и чистую рубашку, видневшуюся из-под плаща. Огонек в глазах воительницы погас. Она склонила голову, прощаясь и признавая право Рунгерд.

Едва соперница скрылась из виду, Руни почувствовала себя виноватой. Ведь Владыка Асгарда мужчина. И дедушка говорил, что всем мужчинам нужна время от времени женщина. А эта, с косой, была ничуть не хуже, даже красивее остальных. Она, пожалуй, сумела бы отвлечь Отца Дружин от печальных мыслей. Рунгерд старалась и никак не могла понять, что заставило ее прогнать чужачку. Глупая гордыня, и только.

Девушка виновато приоткрыла дверь. Багровые лучи заходящего солнца лились в узкие окошки под крышей конюшни. Ржали лошади. Сперва она не заметила Хрофта, а увидела лишь стоящего на ногах Слейпнира. Облегченно вздохнув, она бросилась на шею коню, шепча что-то ласковое.

— Не нужно. Он еще слаб, — донеслось из глубины пустого денника, заваленного сеном. Глаза уже немного привыкли к полутьме, и девушка различила мощную фигуру Хрофта. Он сидел, закутавшись в плащ.

— Я хотела попросить твоего прощения, — проговорила Рунгерд, сама удивляясь, как робко прозвучал ее голос.

Отец Дружин поднялся, но не торопился приблизиться. Оперся рукой о створку двери денника.

— Попроси. Хочу хотя бы раз услышать, как ты просишь, девочка. Раньше ты всегда требовала. Может, и из тебя выпило силы мое заклятье? И теперь ты стала покладистой? — Горькая насмешка в словах Родителя Ратей била без промаха.

Рунгерд обиженно фыркнула и развернулась, чтобы уйти. Правильно она не пустила сюда ту готовую на все девку. Если Древний Бог намерен исходить ядом, пусть травит себя.

— Почему ты пришла? — окликнул ее Хрофт тем же бесцветным голосом. — Посмотреть, жив ли я еще? Жив ли Слейпнир? Или тебе понадобилось сено для чьих-нибудь лошадей?

— Мне… было холодно, — отчего-то не в силах солгать, прошептала Рунгерд.

— Мне тоже, — отозвался Отец Дружин. — Проклятые ночи в Хьёрварде всегда слишком холодные. Там, дома, в Живых скалах, я готов был сидеть у очага ночи напролет, и все равно казалось, не могу согреться. За десять лет отвык. А теперь вот… снова.

Рунгерд сама не заметила, как оказалась рядом. От него пахло потом и сеном. И кожа оставляла на губах соль. Руни поднялась на цыпочки и обняла его, уткнувшись лицом в ключицу, обхватила руками широкую шею Отца Дружин. Может быть, та, что столько лет спала у нее внутри, и делала так раньше, Рунгерд не могла вспомнить. Но на мгновение, когда огромные, мощные руки Хрофта коснулись спины девушки, ей стало тепло.

Все остальные были чужими. Он не был. Руни показалось, что она прикасалась к нему уже тысячи раз. Что знала вкус и запах его кожи. Или это знала та, другая, что изредка пыталась проснуться. Да хоть бы и так. Все то, что было в этот момент Рунгерд, хотело одного: оставаться рядом, в его руках. Потому что там тепло.

Она слышала собственное дыхание, сбившееся, замирающее на границе стона. И не удержала разочарованного вздоха, когда Отец Дружин выпустил ее из объятий и отстранился.

— Я ведь даже не знаю, кто ты, — прошептал он, заставляя себя отвернуться от девушки.

— Я? — не сразу уловив смысл его слов, перепросила Руни.

— Ты — Древняя. Одна из тех, о ком я горевал. Но… — Хрофт выругался так, что Рунгерд смущенно опустила глаза. — Я не знаю, кто ты. Ты как будто все они сразу и никто. Я не могу понять…

Девушка задумалась, не глядя на Хрофта. Но через невыносимо долгое мгновение потянулась рукой к шнуркам плаща.

— Я — Рунгерд, — со слабой, обезоруживающей улыбкой проговорила она. — Дочь мечника Торварда, внучка лекаря Ансельма. Но в народе меня зовут просто Девчонкой…

— Раз, два. Бег. Руки. Открывай. Нет, ты и ты — снова! — звенел девичий голос. Эхом отзывался топот нескольких десятков ног.

Хрофт проснулся, сел и некоторое время выбирал из волос и бороды соломинки и вслушивался в доносившиеся из-за стены короткие команды. Руни поднялась до рассвета. Тихо, так, чтобы не разбудить его. И Хрофт не стал открывать глаза — притворился спящим. Она убежала совсем незадолго до того, как в дверях показался сонный Эймунд, пришедший спросить, не надо ли чего Отцу Дружин или Слейпниру.

Конь благодарно и чуть снисходительно принял из рук паренька угощение, а Хрофт только махнул рукой: ступай, мол, ничего не надо.

Минувший день отзывался болью во всем теле. Руки и ноги казались налитыми свинцом. Вчера горевший в крови огонь битвы, потом — страх за жизнь Слейпнира и, наконец, прошедшая ночь держали боль в узде, не позволяя ей взяться за Отца Дружин всерьез. Но едва он остался один, как мучительная ломота в лишившемся магии теле едва не заставила его завыть. Кожу кололи ледяные иглы, невидимая сила выкручивала суставы.