Чтение онлайн

Звуки… Господи, звуки! Влажное, громкое хлюпанье спереди, где мой перевозбуждённый проход щедро отдавал соки. И более глухое, интимное, пошлое похлюпывание сзади, где лубрикант смешивался с естественной влагой и звуком трения его плоти о мои предельно напряжённые мышцы. Мои собственные стоны превратились в непрерывный захлёбывающийся вой.

Игорь держал меня крепко, его руки под моей попкой помогали мне двигаться навстречу ему. Его дыхание было горячим, он что-то хрипел, но я уже не различала слов. Олег сзади вёл себя иначе. Его движения были более мощными, властными. Он держал меня за бёдра, направляя, контролируя глубину и угол каждого своего толчка. Его член в моей попе был без презерватива, и я чувствовала его пульсацию, шероховатость кожи, каждую вздувшуюся вену с мучительной, невероятной ясностью.

Это было слишком. Ощущения переполняли, накладывались друг на друга, создавая гремучую смесь, от которой сознание уплывало. Больше не было страха, стыда, мыслей. Было только это двойное проникновение, эта всепоглощающая, жестокая нежность, это чувство, что я вот-вот разорвусь на части от наслаждения и боли, которые слились воедино.

Они ускорились. Игорь трахал мою киску быстрее, его толчки становились резче, глубже. Олег сзади вгонял свой член с такой силой, что я каждый раз подавалась вперёд, навстречу Игорю, и они встречались где-то внутри меня, в самой глубине, создавая невыносимое давление.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается, собирается в тугой, раскалённый шар. Оргазм приближался, но не такой, как раньше. Он был каким-то другим — более глубоким, разлитым по всему телу, исходящим из самой сердцевины, где они оба владели мной.

Игорь застонал первым, его тело напряглось. Он вогнал член до упора и замер, и я почувствовала, как он пульсирует внутри своего резинового чехла, наполняя его. Его теплые, влажные рывки сквозь тонкую преграду отдавались внутри меня слабыми, далёкими толчками.

Этот финал Игоря, ощущение, что один из них уже нашёл разрядку во мне, стало последней каплей. Олег сзади, почувствовав, как моё тело бешено сжимается вокруг него в предоргазменных судорогах, издал низкий, победный рык. Он всадил в меня свой член один последний, сокрушительный раз, глубоко, намертво, и застыл.

Я почувствовала всё. Первую горячую струю, ударившую глубоко в мою попку. Поток за потоком, наполняющий меня изнутри его густым, живым теплом. Каждую мощную пульсацию его члена, выталкивающую сперму в самое нутро. Это было шокирующе, невероятно интимно и дико возбуждающе.

Я стояла в прихожей, на том самом месте, где неделю назад открыла дверь и впустила в свою жизнь ураган. Возвращение было похоже на погружение в затхлую, застоявшуюся воду. Воздух в квартире был спёртым, пахло пылью и забытыми надеждами. Эта «крепость», эта «семейная гавань» теперь казалась чужой театральной декорацией, бутафорским гнёздышком, где я играла роль, которую уже выучила до тошноты.

Олег, когда привёз меня, сразу позвонил Мише. «Всё в порядке, сынок, мы вернулись», — сказал он ровным, деловым тоном. В ответ последовала пауза, а потом голос Миши в трубке, такой знакомый и такой пустой: «А, уже неделя прошла? Ну хорошо. Могли бы и подольше отдохнуть, чего уж». Не «скучал», не «как ты?», не «добро пожаловать домой». Просто констатация факта. Я поймала себя на мысли, что сама не прочь была бы задержаться там, но… «дела». Теперь у меня были свои дела.

Я уже всё решила. Все страхи — остаться одной, быть осуждённой, столкнуться с материальными трудностями — растворились где-то между мощными телами двух мужчин и их абсолютным, немым принятием меня такой, какая я есть. Они не давали пустых обещаний, они просто были. И этого оказалось достаточно, чтобы сломать последнюю стену.

Ключ щёлкнул в замке поздно вечером. Миша вошёл, такой же усталый и отстранённый, как всегда. Увидев меня, сидящую в гостиной с чашкой холодного чая, лишь кивнул.

— Привет. Как отпуск?

— Перевернувший мою жизнь, — ответила я спокойно. — Садись, Миша. Нам нужно поговорить.

Он нахмурился, скинул пиджак на спинку дивана, сел на стул напротив, сохраняя дистанцию.

— О чём? Если про мою работу, то я не в настроении…

— Не про работу. Про нас. Я ухожу.

Слова повисли в тишине. Он моргнул, переваривая. Сначала в его глазах мелькнуло привычное раздражение, потом — удивление. И наконец, холодная, расчётливая оценка.

— Уходишь? Куда? — спросил он, и в его голосе не было ни боли, ни гнева. Было любопытство, смешанное с лёгкой насмешкой. — Нашла кто-то поинтереснее, да? Ну, я не удивлён. Хотя, признаться, не думал, что ты способна на такие решительные шаги. Папа, наверное, рассказал тебе какие-нибудь сказки, чтобы подтолкнуть? Он всегда любил играть в благодетеля.

Я посмотрела ему прямо в глаза. «Ты сам всё рассказал, — хотелось сказать. — Там, за дверью, своим циничным, гадким голосом». Но не стала. Это уже не имело значения.

— Олег ничего мне не навязывал, — сказала я ровно. — Он просто дал возможность увидеть, что жизнь может быть другой. А твои сказки, Миша, я услышала сама. И поверила. Больше не хочу в них жить.

Его лицо исказила кривая, неприятная ухмылка. Он откинулся в кресле, приняв позу хозяина положения.

— Ладно, ладно, философию оставим. Практический вопрос: куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет. Ни своей квартиры, ни серьёзных денег, ни даже нормальной работы за последние годы. Ты что, к этой своей Юльке собралась? Или… — его взгляд стал насмешливым, — к моему отцу в Москву? Он, конечно, щедрый, но надолго ли его хватит?

Раньше такие слова ранили бы меня, посеяли сомнения. Сейчас они отскакивали. Я чувствовала внутри не злость, а лёгкую, почти научную жалость. Как же он мелко плавает. Как застрял в своём мире счетов, статусов и жалких попыток самоутверждения через предательство.

— Мне не нужно твоё имущество, Миша, — сказала я, и мои слова прозвучали для него, наверное, как полное безумие. — Ни квартиры, ни денег. Ни на что не претендую. Разводись. Оформляй всё как хочешь. Я подпишу.

Его ухмылка сползла с лица, сменившись искренним, неподдельным изумлением. Он даже привстал.

— Ты… ты серьёзно? То есть ты просто… уходишь в никуда? — В его голосе впервые за весь разговор прозвучала нота чего-то человеческого, будто он увидел перед собой не расчётливую «разлучницу» или обиженную жену, а существо с другой планеты, чьи мотивы ему неведомы.

— Не в никуда, — поправила я мягко. — К себе. А там… разберусь.

Позже, когда Миша, бормоча что-то невнятное под нос, заперся в спальне, я позвонила Олегу. Рассказала всё. Он выслушал молча.

— Ты уверена в своём решении насчёт имущества? — спросил он наконец. Его голос был тёплым и… гордым. — Это очень достойно, Люда. Но не обязательно. Он не заслужил такой щедрости. Я помогу тебе с адвокатом, со всем.

— Спасибо, Олег. Но я не хочу. Не хочу, чтобы между вами из-за меня что-то произошло. Он всё-таки твой сын. Пусть живёт, как хочет. Мне не нужно ничего, что напоминало бы о нём.

На том конце провода повисла тихая пауза, и я представила его лицо — сосредоточенное, чуть смягчённое.

— Спасибо, — произнёс он, и в этом слове была безграничная благодарность и уважение. — Ты удивительная женщина. Но позволь мне хоть в чём-то быть твоей опорой. Квартиру, деньги на первое время… Если захочешь чем-то заняться — работа. Просто скажи. Что угодно.