Чтение онлайн

Лесная Дыра оказалась намного симпатичнее и удобнее, чем подземелье Агрегата. И это понятно – много ли нужно было Агрегату, намертво привинченному к своему постаменту? Здесь же, в убежище Бессонова, трудно было представить, что находишься под землей. Комфортабельный двухэтажный бункер был оснащен по последнему слову техники. Как объяснил Бессонов, на нижнем этаже находились лаборатории, мастерские и технические службы, а на верхнем – жилые комнаты, кухня и спортзал.

Бессонов собрал гостей в месте, напоминавшем небольшой лекционный зал. Правда, вместо кафедры он водрузил на возвышающийся помост кресло. Сел в него, закинув ногу на ногу, и уставился на своих слушателей единственным глазом. Остальные расселись на диванах.

– Не смущайтесь, друзья мои, – Бессонов улыбнулся тепло и обаятельно – так старый вампир улыбается молоденькой девушке перед вечерней трапезой. – Каждый из вас знает немало о специфическом социуме, называемом Сверхдержавой. Более того – каждый из вас составил из вас собственное мнение на этот счет, и изменить его будет не так-то просто. Поэтому я начну с простого вопроса, и задам его самому старшему из вас. Николай, что ты можешь сказать о ситуации в стране? Коротко, в двух словах?

– Это болезнь, – сказал Краев. – Во всем виновата болезнь. Наверное, это наказание божие – якутская лихорадка. Вирус сидит во всех нас. Я не знаю, кому больше повезло – тем, у кого вирус встроился в гены, или тем, у кого этого не случилось. Первые обречены на беззащитность, вторые – на вымирание, если им вовремя не будет сделана иммунозащита. А государство обречено на ложь. И я, в принципе, могу понять государство. Оно сделало все, чтобы спасти людей от чумы – вакцинировало население страны. Но эта мера была только первым шагом, теперь государственная машина делает следующие шаги, чтобы спасти свою страну. Оно вынуждено лгать – чтобы с одной стороны сохранить равновесие между чумниками и "правильными", и, с другой стороны, не выдать эту тайну внешнему миру. Ложь во имя спасения. Вот, пожалуй, и все.

– Отлично, Николай. Для короткого частного расследования – просто отлично! А теперь позволь тебя спросить: почему ты сбежал из этой страны восемь лет назад? Только честно.

– Не хотел делать прививку, – честно ответил Краев.

– Почему?

– Не знаю. Чувствовал, что что-то не так.

– А теперь тебя вакцинировали?

– Да. Давила собственной рукой вкатил мне в загривок дозу вакцины.

– Молодец Давила! – Бессонов хватил себя кулаком по колену. – Заразил своего бывшего лучшего друга! И после этого, наверное, еще щебетал о том, как рад тебя видеть и о том, как замечательно, что ты вернулся?

– Как – заразил? – неясная догадка ледышкой скользнула в душу Краева.

– А вот так. До того, как тебе сделали прививку, организм твой был чист. Не было в нем никакого вируса.

– Это понятно… Но причем тут прививка? Вирус – вот он, летает в воздухе! – Краев помахал руками. – Передается воздушно-капельным путем. Все мы заражены. Прививка – это просто чтобы я не сдох. Чтобы все мы не сдохли…

– Мне прививку не делали, – сказал Бессонов, скрестив руки на груди. – И как видишь, я не сдох, и не собираюсь дохнуть. Давиле тоже не делали прививку, и Домогайко не делали. И люди из чумной полиции, которые стреляли в вас – тоже непривитые. Они не бараны и не чумники, они просто люди. Всем тем, кто реально управляет этим государством, прививку не делали. Они оставили себе, избранным, возможность быть просто людьми. Быть агрессивными и в то же время не сидеть в чумных зонах на игле "иммунозащиты".

– Но почему же они не заражаются якутской лихорадкой? У них что, есть какие-то особые методы профилактики?

– Вирусом якутской лихорадки нельзя заразиться, – четко проговорил Бессонов. – Нельзя, потому что такого вируса не существует. И никогда не существовало в природе.

– Подожди, Люк… – Краев чувствовал, что его затягивает в яму, заполненную гнилостной вонючей жижей. – Но ведь "правильные"… У них же изменен генетический набор. И это изменение – действие вируса…

– Все правильно. Есть вирус, который изменяет геном человека, и делает человека послушным чужой воле. Только этот вирус не передается от человека к человеку. Он вообще не заразен. Единственный способ, которым можно подцепить этот вирус – подставить свою шею под инъектор и получить дозу "прививки". На самом деле это не прививка, Коля. Это штамм вируса.

– То есть как?.. – Краев схватился за шею. – Они мне не прививку, а сам вирус впрыснули?

– Именно так, Коля. И не тебе одному. Эту гадость ввели всей стране. Вирус был создан в лаборатории искусственным путем. Уточняю – в лаборатории твоего старого знакомого Эдуарда Ступина. Сей микроорганизм – настоящее произведение искусства. Того искусства, которое называется генной инженерией. Эдик назвал этот вирус "СЭМ" – в честь себя, любимого, Ступина Эдуарда Михайловича. "СЭМ" делает сознание податливым как пластилин. Добрый дядя врач впрыскивает в твою кровь вирус, гладя тебя по головке, и ты благодарен ему за то, что он спас тебя от чумы, которой никогда не было. Три дня уходит на то, чтобы вирус размножился, распространился по всему твоему организму и изменил твои хромосомы. И всего лишь через три дня ты становишься милым и послушным мальчиком, готовым полуфабрикатом для восприятия чужой воли.

– А чумники? Как же они?

– Им тоже впрыснули вирус. И он точно также встроился в их гены. Только у чумников есть один маленький дефект – они не поддаются кодирующему излучению. Тому излучению, которое все россияне получают через "Телерос". Это не особенность генного набора чумников – скорее, особенность их психологии. У чумников слишком сильная воля, слишком выраженная индивидуальность. Сознание их шутя справляется с подсознательным давлением вируса, который призывает подчиняться…

– Подожди! – Салем поднялся в полный рост, поднял руку, физиономия его побагровела от возмущения. – Мне кажется, что ты пудришь нам мозги, профессор. Я был там – в городах, где резвилась чума. Эпидемия ползла от дома к дому, и люди дохли, как мухи.

– Много ты видел умерших от якутской лихорадки?

– Немного, – сказал Салем, несколько смутившись. – Но видел. Их было бы куда больше, но мы не дали этой заразе расползтись. Мы отлавливали всех и делали им прививки. Но я слышал, что в тех городах, куда мы опоздали, вымерли все поголовно.

– Ага, поголовно, как же! Я видел, как Давила давал указания. Он не прятался от меня, потому что я был в полном курсе происходящего. Жукову приносили сводки – сколько человек умерло за день в каждом городе Сибири, и он с удовольствием пририсовал по два нолика к каждой однозначной цифре. Там, где от болезни скончались пятеро, получалось пятьсот – в таком виде все это шло в прессу и в телевидение. Более того, в левых газетенках и в Интернете специально нанятые поганцы нагнетали истерию – мол, истинные цифры умалчиваются, в действительности погибших на порядок больше…

– Но люди все-таки умирали от чего-то!

– Это была эпидемия гриппа, Салем. Грипп новой гонконгской разновидности – протекал он довольно тяжело, но умирал от него один из двух тысяч, а никак не все подряд, как при вымышленной «якутской лихорадке». Эпидемия пришла в Сибирь из Китая, с нее все и началось. – Бессонов встал из кресла, захромал по помосту словно нетрезвый журавль. – Жуков воспользовался эпидемией, чтобы испытать свою тайную биотехнологию. Вирус "СЭМ", который вводился под видом прививки, был изготовлен Ступиным еще за год до того, как началась президентская компания. Ступин много лет работал над противогриппозными средствами, первоначальной целью его было создать вирус с генным набором, близким к одной из человеческих хромосом. Такой микроорганизм не мог бы терпеть других вирусов в теле человека и убивал бы их – как нежелательных конкурентов. И Ступину удалось создать такой штамм – универсальное противовирусное средство. До сих пор в мире такого не существовало. Эдик испытал свое чудесное лекарство на животных, и в тот момент, когда Давила схватил его за руку, пытался продать его за границу.