Чтение онлайн

Особенно в том случае, могли бы добавить мы, если подобное изменение в восприятии позволяет нам получить реальный доступ к "высшим духовным планам". И вновь Уильям Джеймс:

Совершенно очевидно, что обычное — бодрствующее — сознание открывает наши чувства навстречу материальному миру. Соответственно, мы можем предположить, чтоесли бы существовали высшие духовные планы бытия, то мы могли бы соприкоснуться с ними при посредстве нашего подсознания, имеющего доступ к иным измерениям. Суета повседневной жизни закрывает те двери, которые остаются распахнутыми на подсознательном уровне… И если бы существовали высшие силы, способные воздействовать на нас, то они могли бы найти к нам доступ исключительно через врата подсознания [658] .

В 2001 году ведущий американский психиатр, доктор медицины Рик Страссман из университета Нью-Мексико, опубликовал результаты исследований, посвященных воздействию галлюциногенов на человеческую психику. Надо сказать, что это было первое за двадцать лет исследование, одобренное и поддержанное на государственном уровне [659] . Проект доктора Страссмана растянулся на 11 лет. Все это время добровольцам, изъявившим желание принять участие в этом эксперименте, вкалывали диметилтриптамин (ДМТ), тот самый психоактивный алкалоид, который является главной составляющей аяуаски. И то, что люди рассказывали затем о своих ощущениях, было настолько неожиданным и экстраординарным, настолько не поддающимся привычному объяснению, что Страссману даже пришлось изменить свой взгляд на природу действительности.

Подобно Хаксли и Хоффману, он был вынужден признать, что галлюциногены вполне способны "перенастроить" наш мозг, позволив ему вступить в контакт с "невидимыми мирами и их обитателями" [660] , невидимыми для нас в обычном состоянии сознания и все же безусловно реальными. Воспользовавшись аналогией между мозгом и телевизором, доктор Страссман отметил, что ДМТ не просто увеличивает яркость, контрастность и расширяет цветовую гамму (как это бывает в случае с алкоголем и прочими наркотиками, не относящимися к категории галлюциногенов), но переключает наше внимание на совершенно новые каналы:

Мы уходим с обычного канала, на котором наблюдаем повседневную действительность. ДМТ обеспечивает нам регулярное и надежное подключение к другим каналам. И там уже присутствуют иные уровни существования. На самом деле они не там, а здесь, ведь передача идет все время! Но мы просто не приспособлены для того, чтобы принимать их. Все наши настройки держат нас привязанными к обычному каналу. Но требуется лишь одна или две секунды — несколько ударов сердца, — чтобы "духовная молекула" [ДМТ] проделала свой путь к мозгу и открыла нам эти иные формы существования. Как такое вообще может быть? Я не слишком разбираюсь в соответствующих теориях о параллельных вселенных. Но то, что мне известно, позволяет предположить, что именно туда и переносит нас ДМТ… [661]

Следовательно, я был в хорошей компании, когда предполагал, что те "духовные миры" и "сверхъестественные существа", о которых говорили шаманы и которых я видел лично, являются столь же реальными, как и мы сами. И в этом случае они представляют собой объект восприятия мозга, погруженного в состояние транса, а вовсе не беспорядочное нагромождение иллюзий, созданных самим мозгом. Я с облегчением узнал, что даже мыслители такого уровня, как Уильям Джеймс, Олдос Хаксли и Альберт Хоффман, экспериментировали с галлюциногенами, чтобы определить границы сконструированной нами реальности и понять, что же находится за ее пределами. Все это еще больше Укрепило мою уверенность в том, что подобные эксперименты представляют собой вполне обоснованный и весьма плодотворный метод исследования. И в результате я пришел к выводу, что имеет смысл продолжить опыты с психоактивными препаратами.

Я решил поэкспериментировать с псилоцибином, поскольку именно он, судя по всему, положил начало видениям, легшим в основу пещерного искусства европейского палеолита.

Немалый интерес — с учетом поразительных результатов, полученных Риком Страссманом, — представлял для меня и чистый ДМТ. Подробные рассказы лиц, принимавших участие в экспериментах американского психиатра, не оставляли сомнений в том, что инъекции очищенного и концентрированного ДМТ оказывали на сознание людей несколько иное воздействие, чем такой напиток, как аяуаска. Думаю, объясняется это тем, что в аяуаске присутствуют и другие ингредиенты, призванные нейтрализовать те ферменты, которые в ином случае просто не позволили бы проявиться психоактивным свойствам ДМТ. И эти ингредиенты (главным образом, гармалин) также оказывают определенное воздействие на человеческий мозг, настраивая его на ту "длину волн", которая является типичной именно для аяуаски [662] .

Судя по исследованиям Страссмана, можно предположить, что чистый ДМТ, отделенный от прочих ингредиентов, настраивает наше сознание на совершенно иную длину волн. Во многом это подтверждается тем, что рассказывают представители целого ряда индейских племен, обитающих в джунглях Амазонки. Эти люди регулярно используют психоактивные нюхательные порошки, полученные из растений семейства вирола, в которых содержится высокая концентрация чистого ДМТ [663] . Мы уже говорили о том, что индейцы тукано часто употребляют аяуаску и с большим почтением относятся к этому напитку (смотри седьмую главу). Тем не менее, как сообщает антрополог Жерардо Рейчел-Долматофф, шаманы тукано считают порошок виролы, который они называют вихо, "наиболее важным средством, позволяющим установить контакт с потусторонней реальностью, чтобы испросить совета у обитающих там духов". Наиболее влиятельным из этих духов считается Вихо-махсе, собственник и владыка нюхательного порошка. Индейцы рассказывают, что домом ему служит Млечный Путь, откуда он неустанно наблюдает за поступками людей [664] .

Я понимал, что вряд ли смогу достать синтезированный ДМТ того типа, который доктор Страссман использовал в своих лабораторных экспериментах. Однако я узнал, что порой на черном рынке можно купить это вещество в форме, пригодной для курения. Наконец, я мог достать смолу виролы, чтобы затем сделать из нее нюхательный порошок. В качестве еще одной альтернативы предлагался смоляной экстракт чистого ДМТ из коры австралийской акации, который можно было курить с помощью трубки.

Разумеется, я мог бы при желании использовать и другие галлюциногены, однако это совершенно не входило в мои планы. Более того, после интенсивных экспериментов с аяуаской и ибогеном я не чувствовал ни малейшего желания начинать опыты с псилоцибином и ДМТ. По сути, я испытывал весьма двойственные чувства по отношению к галлюциногенам и тому воздействию, которое они способны оказать на мое сознание. Разумеется, я был искренне рад возможности хотя бы на время обрести то состояние сознания, которое делало меня особенно восприимчивым к духовным планам бытия. И я был рад тем неожиданным открытиям, которые даровало мне такое состояние сознания. И все же, подобно подавляющему большинству тех, кто на личном опыте познакомился с воздействием галлюциногенов, я чувствовал сильный страх перед их (или моей?) темной стороной, ставящей меня лицом к лицу с очень странными, а то и просто пугающими созданиями. Я боялся, что эти вещества смогут увлечь меня в своего рода духовную преисподнюю, откуда я уже не смогу вернуться в прежнем состоянии рассудка. И вряд ли эти страхи можно назвать безосновательными. Как сказал однажды антропологу Эдуардо Луне перуанский шаман дон Эмилио Андраде Гомез, при исследовании сверхъестественного человек должен сознательно ограничивать себя в стремлении обрести новые знания. И ему ни в коем случае не следует "действовать излишне усердно" [665] .

Какое там усердно — я был просто напуган! И в то же время я понимал, что для успешного завершения исследований мне необходимо побороть свой страх. И вот я стал изыскивать способы, позволяющие заполучить необходимые мне субстанции (стараясь по возможности действовать в рамках закона). Наряду с этим я начал готовить себя к тем сюрпризам, которые неизбежны при употреблении галлюциногенов.

В то же время я не забывал и о втором направлении своих исследований.

В связи с этим мне пришлось вернуться к загадке раненых людей, представленных в пещерном искусстве европейского палеолита, и гипотезе Дэвида Льюиса-Вильямса, предположившего, что эти пронзенные фигуры "олицетворяют мучения шаманов в ином мире, их "смерть" и посвящение, тесно ассоциировавшиеся с галлюцинациями". Думаю, читатель припомнит чудовищные детали тех мук и истязаний, которые, по словам шаманов, им пришлось выдержать в потусторонней реальности от рук сверхъестественных существ (причем подобные легенды характерны как для аборигенов Австралии, так и для обитателей Гренландии). "Несмотря на то что в этнографических и антропологических исследованиях, посвященных первобытным обществам, очень часто встречается изложение подобны: историй, ученые так и не сочли нужным поинтересоваться не кроется ли за этими рассказами о "волшебной хирургии", имплантации "кристаллов" в головы и тела посвященных, "расчленении", извлечении из тела мозга и глаз, нечто очень странное и в то же время совершенно реально И хотя подобные истории изучаются ради той информации, которая способна пролить свет на определенные тенденции в развитии первобытных обществ, в самих историях, по мнению ученых, нет ни грамма истины. Все это — суеверные выдумки людей, лишенных какого бы то ни было научного знания и оттого склонных слепо доверять всему, что рассказывают им шаманы. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что схожие истории излагают и по сей день здравомыслящие, респектабельные, хорошо образованные люди, проживающие в таких высоко технологически развитых странах, как Англия, Япония и Соединенные Штаты Америки.

На основании трех общенациональных опросов, проведенных в 1991 году организацией Ропера, было установлено, что примерно каждый пятый американец хотя бы раз в жизни просыпался с ощущением того, что в комнате присутствует какая-то странная личность или просто нечто необычное. Кроме того:

• у каждого восьмого был период в час или больше, который словно бы выпал из жизни человека — тот просто не мог вспомнить, что с ним происходило в это время;

• каждый десятый чувствовал, что он и в самом деле летит по воздуху — не понимая, как или почему это происходит;

• каждый двенадцатый видел в комнате необычные огни или шары света, не понимая в то же время, что вызывает это свечение;

• каждый двенадцатый находил на своем теле загадочные шрамы, однако не мог вспомнить, откуда они появились [666] .

Эти опросы, формально направленные на сбор сведений относительно "необычного личного опыта", проводились под руководством и наблюдением таких людей, как доктор Джон Мак, профессор психиатрии, преподававший на медицинском факультете Гарвардского университета, доктор Дэвид Джекобе, адъюнкт-профессор истории из университета Темпля, Джон Карпентер, психиатр из Спрингфилда, Миссури, доктор Рон Вестрем, профессор социологии из Восточного Мичиганского университета, и Бад Хопкинс, писатель, исследователь и советник из Нью-Йорка, хорошо разбирающийся в таком феномене, как "похищение людей инопланетянами" [667] .