Чтение онлайн

Вновь повторив свой прием, Оптимус-Крайн отправил на пол и второго противника. В награду он получил возможность скрестить свой меч с секирой Скарпанога. Между тем, первый поверженный им уничтожитель уже пришел себя и выказывал явное желание встать.

Уклоняясь от великолепного рубящего удара снизу, Оптимус-Крайн подумал, что его положение имеет как преимущества, так и недостатки. Тесный коридор не давал уничтожителям напасть на него скопом. Он же исключал всякую возможность настоящего маневра. Это означало, что пробиться в комнату, где держали Микула, он сможет, лишь убив поочередно Скарпанога и двух его воинов. Даже для Оптимуса-Крайна это было слишком.

– Знаешь, – сказал ему Скарпаног, отражая очередной выпад. – Я даже не предлагаю тебе сдаться. В качестве пленного ты мне не нужен. А вот в качестве трупа я бы тебя заполучил с большой радостью.

– Отчего же такие резкие перемены? – спросил Оптимус-Крайн, в свою очередь отбивая контратаку Скарпанога. – Ты во мне разочаровался?

– Что я могу сделать, захватив тебя в плен? Убить? Так не лучше ли сделать это сразу? Конечно, взяв тебя в плен, я мог бы выбрать для тебя смерть более мучительную, чем в бою, но сейчас мне не до этого. Сейчас я тороплюсь.

– Тот, кто торопится в важном деле, неизбежно проигрывает, – сообщил Оптимус-Крайн и выпустил в Скарпанога новый снаряд. Впрочем, уничтожитель вовремя присел, и снаряд попал в грудь его подчиненного, стоящего за спиной и ждавшего своей очереди скрестить клинки с Оптимусом-Крайном. В результате база уничтожителей лишилась еще одной двери, на этот раз справа по коридору.

Справедливо предполагая, что, поскольку перед ним осталась только одна дверь, а Микул почти наверняка за ней, Оптимус-Крайн решил про себя, что стрелять снарядами больше не будет. Вдруг один из них прошибет дверь и попадет в Микула?

Бой продолжался.

Хорошо понимая, что время работает против него, а с каждой секундой возрастает вероятность возвращения остальных уничтожителей, Оптимус-Крайн предпринял отчаянную контратаку.

Ему удалось нанести рукоятью меча чудовищной силы удар, пришедшийся Скарпаногу в голову. Тот рухнул. Меч одного уничтожителя отлетел в сторону и, отскочив от стены, упал метрах в пяти от владельца, но второй, в свою очередь, приложил чудовищные усилия и выстоял. Он проявлял чудеса изворотливости и ловкости, не желая освобождать Оптимусу-Крайну проход в глубь базы.

Отбив очередной удар, защитник оглянулся и увидел, что неподвижно валявшийся на полу Скарпаног зашевелился. Через несколько секунд он придет в себя и попытается напасть на Оптимуса-Крайна сзади. Понимая, что может оказаться между двух огней и неминуемо погибнуть, предводитель защитников отступил. Действительно, через несколько секунд Скарпаног снова вступил в битву, и положение Оптимуса-Крайна стало как никогда серьезным.

Он вынужден был еще отступить, и в результате упустивший меч уничтожитель снова вооружился.

«Все, – сказал себе Оптимус-Крайн, – надо признать – попытка не удалась. Скарпаног оказался хитрее. Мне не пробиться».

Сердце его наполнилось невыразимой горечью.

Между тем, положение требовало немедленного решения. Оптимус-Крайн сначала собирался погибнуть здесь, в двух десятках метрах от пленника, которого он пришел освободить, но потом здравый смысл подсказал ему, что это не выход. В самом деле, чего он таким образом добьется? Микул останется в плену, враг будет торжествовать, защитники лишатся предводителя, а стало быть, шансы освободить мальчика еще уменьшатся.

«Что же, отступать? – спросил он у себя и сам же ответил: – Как это ни горько, но надлежит поступить именно так».

Это было мудрое решение. В самом деле, оно давало возможность, используя оставшееся время, предпринять новую попытку спасения мальчика.

Именно поэтому, отражая удар за ударом, Оптимус-Крайн стал отступать по коридору к выходу.

– Ага, бежишь?! – вскричал Скарпаног.

– Нет, – сказал Оптимус-Крайн. – Отступаю.

– Это одно и тоже! – зарычал уничтожитель.

– Не совсем, – ответил защитник, отходя еще на несколько шагов и уворачиваясь от метательного ножа, вылетевшего из-за спины Скарпанога.

– Что ты имеешь в виду? – встревожился повелитель уничтожителей и нанес чрезвычайно красивый удар, парировать который Оптимусу-Крайну удалось лишь с величайшим трудом.

Хорошо понимая, что ему просто заговаривают зубы, Оптимус-Крайн отступил еще на несколько шагов. Так он пятился, пока не уперся спиной в дверь, ведущую наружу.

Тут защитник сделал такой быстрый и сильный выпад, что Скарпаног, пошатнувшись, вынужден был отступить назад. Воспользовавшись этим, Оптимус-Крайн выскочил за дверь и, очутившись на свежем воздухе, крикнул:

– Трансформируюсь!

Через секунду, взлетая, он увидел возвращавшихся несолоно хлебавших уничтожителей. До них было не так уж и далеко. Еще несколько минут пребывания в коридоре базы – и смертельная ловушка должна была захлопнуться.

Посмотрев вниз, Оптимус-Крайн увидел выскочившего из базы Скарпанога и его воинов. Тот, в свою очередь, глядел на защитника и насмешливо улыбался.

– А правда, здорово я вас перехитрил?! – крикнул Скарпаног.

«Ничего, – набирая высоту, подумал Оптимус-Крайн. – У нас еще есть шанс, и мы его используем, обязательно используем».

Судя по всему, в коридоре шло настоящее сражение. Оттуда послышался сначала чудовищной силы взрыв, который сменился звоном оружия. Потом был еще один взрыв. Прислушавшись, Микул узнал голос Оптимуса-Крайна и рванулся к выходу.

– Куда? – грозно спросил Брюхо и наставил на него ствол своего крупнокалиберного пулемета.

– Туда, – ответил Микул.

– Нельзя! – прорычал Брюхо. – Там тебе делать нечего.

Против пулемета не попрешь. Тяжело вздохнув, Микул вернулся на подушечку.

Он понимал, что Оптимус-Крайн пришел за ним, и лихорадочно пытался что-нибудь придумать, чтобы как-то помочь предводителю защитников.

Шум схватки стал удаляться, и если Микул собирался действовать, то нужно было это сделать сейчас. Он решил попробовать схитрить.

Встав с подушечки, мальчик сделал несколько шагов к сторожившему дверь уничтожителю.

– Куда? – снова прорычал тот.

– А куда надо? – спросил Микул.

Он надеялся этим вопросом повергнуть Брюхо в замешательство, но тот, не моргнув глазом, ответил: