Чтение онлайн

Видимо, он провозился слишком долго, Анна уже ждала его за дверью. Лицо майора выражало нетерпение, но вслух он конечно ничего не сказал. Виктору даже жаль стало покидать этот номер, в который он ещё вряд ли когда-нибудь сможет вернуться.

На крыше пятидесятиэтажного здания, откуда открывался вид на весь город, их ждал «Сокол», редчайший экземпляр военизированных атмосферных катеров, в одиночку способный разгромить эскадрилью противника, и стоящий не меньше космического корабля.

— Мощно, — оценил Виктор. — Даже я на таком не летал.

Котов довольно улыбнулся.

— Сам не нарадуюсь, — сказал он, залезая в кабину. — Таких бы побольше — мигом расправились с мятежами.

Виктор в этом очень сомневался, но благоразумно проворчал.

«Сокол» поднялся абсолютно бесшумно и без перегрузок, с места взлетая в зенит. Гамов проводил взглядом огоньки города, быстро уменьшающиеся внизу.

Анна молча взяла его за руку. Ей было не по себе.

Ситуация на станции разительно отличалась от той, что была раньше. Хмурые лица не выспавшихся охранников, суета. «Молнию» готовили к срочному старту, который был назначен уже на утро, так что времени почти не оставалось.

Были перенесены все вещи в личные каюты. В кратчайшие сроки доставили всё необходимое, что космонавты хотели прибрести перед вылетом. Виктор поставил и закрепил в каюте несколько рамок с фотографиями, которые он делал на Земле. Казалось бы, зачем они нужны, если в любой момент можно окунуться в вирт, или посмотреть их на экране монитора?

Анну сразу по прилёту вызвали в медицинский отсек, где уже работала Арсеньева. В него были вложены, пожалуй, самые значительные затраты после разработки двигателя. Ведь самое ценное в длительном полёте — физическое и психическое состояние экипажа. О многих технологиях на Земле могли только мечтать, а некоторая аппаратура была изготовлена специально для этого полёта в единственном пока экземпляре. Тейлор и Майер возились в ангаре, где настраивали вездеход, и в боевом отсеке, хранящим небольшой запас вооружения. Анастасия Ли, недавно назначенная в экипаж, держалась особняком. Астрофизик по образованию, она видимо не сочла своим долгом делать какую-то работу, кроме теоретической и занялась бортовым компьютером. Виктор же почти неотрывно находился в рубке управления. В принципе, все системы дублировались в каюты экипажа при желании, но здесь ему было намного интереснее. Корабль устроен так, что в случае любой аварии доступ к его системам был возможен практически из любого места. Отсек управления был просто номинальным центром корабля. Между прочим, вопреки распространённому мнению, все жилые модули находились в глубине крейсера, под надёжной защитой брони. Конечно, общественность этого не знала. Всё, что касалось устройства «Молнии» было строго засекречено. Единственное, что разрешалось для публикации — это фотографии внешнего вида и личных кают экипажа.

Врачи настаивали на ещё одном комплексном обследовании, только вот и так дел было выше головы, и Ефремов решительно отказал в этом. К Виктору перед стартом он заскочил буквально на минуту и тот поразился, как за это недолгое время изменился учёный. У него появился какой-то лихорадочный блеск в глазах. Гамов понимал, что он боится за дело всей свой жизни, и хотя за время строительства корабля ситуации бывали разные, в том числе и сложные, за все прошлые годы такого Ефремова он не видел ни разу.

— Всё в порядке? — только и успел спросить он у Виктора, склонившегося над пультом.

— Да, само собой, — он устало потёр лоб. — Предпочитаю всё проверять сам.

— У тебя ещё два часа, и после этого обязательный сон, — предупредил Александр. — Это всех касается, кстати.

Выходя, он на секунду остановился, будто хотел ещё что-то сказать Гамову, но резко качнул головой, будто отгоняя какие-то мысли, закрыл за собой люк. Виктор, доработав, вышел из отсека, бросив ещё один взгляд на пульт.

В каюте спать ему, как нарочно, расхотелось. Пришлось принять капсулу. Он выпрямился в кресле, оглядывая белоснежные стены и выключил общий свет. Теперь в полутьме мерцала лишь сенсорная панель да обзорные экраны по бокам и впереди. Точнее, экраны были чёрными, только с крапинками точек звёзд. А потом появилась Земля — маленький шар и возле него совсем уже крошечная искорка Луны. Вот и последняя ночь здесь перед стартом, завтра они надолго исчезнут с радаров. Он вспомнил, как в детстве читал старые наивные книги про космонавтов, которые десятилетиями летели к цели. Нет, сами книги были хороши, а дух того мира, когда человечество стремилось вырваться в космос и делались первые робкие шаги, был по своему величественным. Вот только не такое будущее хотели они увидеть… Но одна желание сбылось — теперь их потомки могут мгновенно преодолеть пространство и не нужно будет ждать десятки и сотни лет, пока корабль достигнет цели. Только вот для чего эта цель? Предки мечтали совсем о другом, справедливом и светлом мире, а Земля будущего в тех книгах была полной жизни и надежд. Что бы они сказали, увидев, во что мы превратили их родной мир? У Виктора сжались кулаки от бессилия.

Да, не думал он, что отлёт будет таким. Но нужно спать… Завтра наступит тот день, которого они ждали много лет.

Утро старта пришло, но Виктор встретил его тяжело. По традиции, была произнесена короткая предполётная речь в небольшом зале, где присутствовали члены экипажа и военная элита базы. Виктор почти ничего не запомнил, все мысли были заняты предстоящим полётом, и лишь когда была отдана команда «По местам!», он вернулся к происходящему.

Спустя несколько часов все шлюзы были закрыты, а команда собрана в отсеке управления. Специальные кресла-капсулы, призванные защитить от перегрузок, с которыми не справятся гравитационные компенсаторы, приняли в себя людей. По сути, эти кресла являлись автономными мини-отсеками, в которых были встроены системы жизнеобеспечения, медицинский модуль и пульт управления. Они были призваны спасти экипаж даже в случае разрушения корабля, и рассчитаны на все мыслимые нагрузки. К тому же капсулы почти полностью блокировали излучение от кольца и Ядра, которое во время прыжка давало мощнейший импульс.

Настал час, которого Земля ждала долго. Тяжёлые стапели и туннели, соединяющие станцию с кораблём почти десять лет, отошли в стороны, освобождая «Молнию» от последних оков. Они медленно втягивались в отверстия, расположенные по периметру станции, и когда последний из них был убран, за ними последовали юркие ремонтные модули и многочисленные дроны. Только несколько катеров-разведчиков висело в паре сотен километров от «Молнии», фиксируя всё происходящее.

— Вниманию экипажа, готовность всех систем. — Раздался голос диспетчера.

— Проверка всех систем! Внимание, проверка систем!

— Готово. — Отозвался Ефремов.

Это было просто формальностью — электроника проверила всё за доли секунды и прервала старт в случае даже мельчайшей ошибки. Но дань традиции оставалась — требовалось устное подтверждение.

— Все системы готовы к старту, подтверждаю.

— Стыковочные крепления убраны, старт разрешаем. Двигатель на один процент.

— Экипажу занять места в капсулах. Готовность десять минут.

Люди разошлись по местам, укладываясь в креслах, которые тут же приняли форму тела и опутали их многочисленными лентами и нейрощупами. Это было ощущение не из приятных, но гарантировало безопасность при прыжке. Виктор всё время забывал спросить, возникают ли такие же чувства у остальных членов экипажа, а теперь время было уж точно неподходящее.

— Данные получены, к запуску готовы.

— Запуск ядра.

Пошёл разгон, и ядро — одновременно и реактор, и устройство для прокола пространства, начало вращать свои лопасти.

— Настройка соединения запущена, синхронизация пошла. Запуск внутрисистемных плазменных двигателей.

Огромный корабль дрогнул, впервые после испытаний включив собственные движки, и медленно направился в сторону огромной конструкции, уходя от стапелей верфи, опутывавшей его несколько лет.

— Набор скорости, синхронизация три процента.

Электроника включила защитные поля станции, с которой за полётом наблюдали инженеры и диспетчеры, на полную мощность, чтобы струи двигателя длиной в несколько километров не повредили их.

— Поехали, ребята, — сказал Ефремов, — поехали!

Не мог он не повторить те слова, которые почти две сотни лет назад сказал первый человек, поднявшийся над планетой.

Он впился сухими пальцами в подлокотники капсулы.

— Расчётное время до прокола — тридцать минут, — произнесли со станции. — Удачи всем вам, мы с нетерпением будем ждать вашего возвращения!