Чтение онлайн

— Ты прав, — огрызнулся Джордж. — Она не будет переживать, если ты уйдешь среди ночи и не вернешься. Но мне-то не все равно!

— Я знаю, что тебе не все равно, Джордж, но я не подвергался ни малейшей опасности, и вообще я знаю, что делаю. Мне нравится этот народ, несмотря на то что у них двойной комплект конечностей, глаза болтаются на стеблях, как воздушные шарики на ниточках, а рты направлены с севера на юг, а не с востока на запад, как у нас, и несмотря на то что их массы хватит на то, чтобы в борьбе сумо одолеть гризли. Так что расслабься и успокойся. — Опустив голову, он с наслаждением зарылся лицом в инопланетную подушку. — А сейчас оставь меня в покое, я устал как собака.

— Ты просто не заблудись, Марк. — Джордж был обеспокоен больше, чем хотел показать. — Я не хочу, чтобы тяга к экзотике заставила тебя забыть о нашей главной цели. — Встав на задние лапы и поставив передние на край импровизированной кровати, он ткнулся носом в левое ухо Уокера и жарко зашептал:

— Представь себе стейк и пиццу, Марк, а не фиолетово-синий брикет. Мороженое и кофе. Футбол. Реку с ее видами и запахами. Представь себе разговор со старыми друзьями. Вспомни, как ты зарабатывал деньги, ходил в кино. — Остатки попкорна были любимой закуской Джорджа. Он засунул морду под голову друга и приподнял ее. — Не забывай об этом, когда тебя захлестывают впечатления от инопланетных чудес. Не забывай о доме, о горячих девочках, — выдохнул Джордж последний аргумент.

Но все было без толку. Его человек уже спал, свистя носом в подушку.

«Ну и оставайся здесь, если тебе этого так хочется, — сердито подумал Джордж и потрусил на свое место. — Или возвращайся на Нийув и постарайся ужиться со своими костлявыми почитателями. Или возвращайся на Серематен и наслаждайся просторами Сессримата. Я могу вернуться домой и один».

Но в глубине души он сознавал, что никогда не сможет этого сделать. Уокер был официальным руководителем их экспедиции. На эту должность его назначили нийувы, выбор одобрили иолфы и поддержали хюффийцы. Без Уокера, хотя он и номинальная фигура, едва ли даже Скви сможет убедить нийувов продолжить путешествие.

Может быть, он зря так беспокоится? Разве Марк сам не выражал неоднократно твердого намерения вернуться домой? Просто человеку понравилось необычное ночное приключение, и все. Джордж подумал, что становится излишне подозрительным. Несомненно, эта подозрительность запечатлелась в его мозгу после многих лет преследований со стороны брошенных ротвейлеров и выбракованных питбулей.

Он и сам устал как последняя собака. Беспечный двуногий друг заставил Джорджа в отнявшей покой и сон тревоге до утра расхаживать по спальне. Дойдя до своего ложа, бывшего лишь уменьшенной копией уютной кровати Уокера, Джордж, потоптавшись на ней, упал наконец на подушку, свернувшись в теплый лохматый клубок.

Когда Скви проснулась, то первое, над чем ей пришлось поломать голову, было коматозное состояние двух выходцев с Земли, которых она так и не смогла разбудить ни толчками, ни изобретательными оскорблениями.

Туукали ели в течение суток дважды — первый раз утром, на рассвете, а второй — вечером, на закате солнца. Поэтому гигантская столовая была пуста, когда Уокер и Джордж, не вполне проснувшись и покачиваясь, отправились поесть. Теперь оба знали, какая еда является для них приемлемой, а какая вызывает всякие неприятности, включая неукротимую рвоту, и им не составило труда быстро получить две самые мелкие (по местным меркам) тарелки отменной пищи. Остатков вполне хватило на то, чтобы насытить обоих землян, так как они вдвоем съедали меньше, чем шло на приправу к типичным туукальским блюдам.

Скви составила компанию Уокеру и Джорджу, но не от голода — есть она не хотела, — а от скуки и из обычного для ее вида любопытства. Во временной спальне, устроенной для гостей, действительно можно было только спать. Кроме того, благодаря особенностям туукальской кухни в столовой Скви чувствовала себя уютнее, чем в сухом и прохладном воздухе северной туукальской равнины.

Забравшись на огромный пустой круглый стол, Скви удобно на нем расположилась и принялась осматривать столовую. Прежде всего она присмотрелась к своим примитивным спутникам, обладавшим способностью с наслаждением поедать практически все что угодно. Но нельзя же было, в конце концов, требовать, чтобы даже такой искусный повар, как землянин Уокер, мог сравниться своими способностями ценить деликатесы с утонченной к'эрему.

Джордж, уткнувшись мордой в поставленную перед ним тарелку, расположился на полу рядом с другом. Уокер, скрестив по-турецки ноги и поставив на них тарелку, тоже сидел на полу. Да, этим дикарям все было нипочем. Их нисколько не смущало отсутствие стульев, высота стола, делавшая недоступной для них его поверхность. Столовые приборы, рассчитанные на туукальские щупальца, тоже были бесполезны для собаки и человека, но они превосходно обходились без них. Пес, лишенный хватательных конечностей, ел прямо из тарелки, а Уокер виртуозно пользовался пальцами.

С удовольствием глотая пищу, Уокер одновременно восхищался закругленным краем стола, под которым сидел, — этот край напоминал ему очертания балкона и обтекаемые линии чудесного транспортного средства, на котором он ночью вволю полетал с Брауком. Все туукальские предметы оказывали на него невероятно умиротворяющее действие своими прихотливыми плавными очертаниями и гладкими поверхностями, составлявшими такой разительный контраст с пластической анатомией самих туукали. Как и во всех туукальских помещениях, пол от входа и стен плавно повышался к центру. Такую же конструкцию имел потолок, зеркально повторяя планиметрию пола, что придавало потолку сходство с яичницей-глазуньей. Уокер только теперь с удивлением обнаружил, что в своей архитектуре туукали придерживались таких же волнообразных, ундулирующих мотивов, что и в сагах. Этот синкретизм, это единство поначалу ускользнули от его внимания. Он никогда не замечал подобного синкретизма на Земле. Нет, определенно раньше он не мог бы даже вообразить, насколько дальнее путешествие обострит его восприятие.

Уокер понимал, что очень сильно изменился с тех пор, как виленджи взяли его в плен и похитили с родной планеты. Даже тот, кто сказал когда-то, что путешествия расширяют кругозор, не мог бы себе представить, что пришлось пережить Уокеру за последние два года. Нельзя сказать, что Уокер и раньше с предубеждением относился к тем, кто немного отличался от него самого или кичился своей городской культурой. Но теперь, после того как он столько времени провел среди инопланетян, даже из его подсознания улетучились последние остатки неприязни к чуждым культурам и этносам.

Взять хотя бы туукали. Когда Уокер впервые столкнулся с Брауком, тот показался ему свирепым монстром, от которого надо немедленно бежать, если, конечно, успеешь. Да, конечно, Браук страдал от плена и был не в себе, но не только (и не столько) этим определялось отвращение, испытанное Уокером. Он в тот момент отреагировал не думая, отреагировал, как испуганный шимпанзе. Теперь же Уокер не только сдружился с Брауком и его родом, но и, как сказал его туукальский друг, сроднился с ними, стал членом семьи.

Семья. Дома, на Земле, он всегда считал семью чем-то безнадежно унылым, бременем, от которого надо избавиться. Но оказалось, что семья — это нечто сладостное и приятное. Что лежит в основе семьи? Только родство по крови? Прямые генетические связи? Или семья — это единение, основанное на общности идеалов, разума, позволяющего совместить разницу в устремлениях? С кем у него больше общего — с двоюродным братом Ларри, считавшим скабрезные шутки вершиной юмора и с наслаждением дышавшим выхлопными газами автомобильных гонок, или с Брауком — творцом и мыслителем, пусть и велеречивым? Внимание жующего Уокера привлекла наконец Скви, сидевшая на столе прямо над ним.