Чтение онлайн

В конце концов, для меня сейчас гораздо важнее был разговор с ректором и братом, а странный блокнот, исписанный проклятиями от корки до корки, я смогу и потом кому-нибудь из преподавателей отдать.

Полдень неумолимо приближался. Шёл четвёртый час лекций, а я всё чаще, с трепетом и волнением, посматривала на старинные напольные часы с кукушкой, стоящие в аудитории у выхода. Нервно постучав пером по парте, осторожно огляделась по сторонам.

Класс представлял собой амфитеатр, где за возвышающимися друг над другом партами сидели ученики. А в самом низу, в центре, во всю стену была расположена доска и преподавательский стол перед ней. Гардины в помещении были наглухо зашторены, но всё равно местами пробивались яркие солнечные лучики, и можно было увидеть, как изящно в воздухе танцуют пылинки.

Профессор Гриндел, как и всегда, ворчал:

– Ничего-то вы не умеете, бездари. Вот в мои годы у студентов не только все руны от зубов отскакивали. Среди ночи разбуди, я тебе любое заклинание спросонья выдам! – возмущался немолодой уже мужчина, сидя за своим столом и поглаживая бороду. – А вы что? Бездари и лентяи. И как только вас в Академию-то приняли? Да, мельчают маги, что уж ни говори.

Профессор поднялся со стула и принялся расхаживать взад-вперёд перед доской.

– И не удивительно! Вы ведь в мирное время живёте. Вот что бы вы, неумехи, делали со своим скудным багажом знаний, если бы сражались с Тёмными магами?

– Профессор, но ведь вы тоже родились в мирное время. Война-то пятьсот лет назад была, – неуверенно донёсся голос откуда-то слева.

Гриндел бросил возмущённый взгляд на студента.

– Поговори мне ещё, Варнаус! Ты у меня первым на экзамен пойдёшь.

Студент затих, безуспешно пытаясь слиться со стулом, а профессор плотоядно оскалился и продолжил:

– Тёмные маги – это вам не жалкие студиозы, которые простейшую руну начертить не в состоянии. То была сила! Мощь в чистом виде!

– Тёмные были сильнее Светлых? – невольно вырвалось у меня.

Гриндел посмотрел на меня задумчиво, но ответил спокойно и даже вежливо:

– Дело не в силе, Монтекус. Как раз по силе мы были равны. Дело всё в их характере. А характер у Тёмных тот ещё. Они не чурались марать свои руки. Любили строить козни, да и в целом, сложно было бы назвать их «душками». Светлые же, на то и светлые, что у нас есть мораль, принципы и сострадание. Всё, закончили болтовню! Продолжайте работать над рунами!

Я задумчиво посмотрела на перо в своих руках. Мне всегда было любопытно, почему после уничтожения Тёмных нам перестали про них что-либо рассказывать? Информация поступала крупицами, и в наше время её вообще нельзя было назвать хоть сколько-нибудь ценной и важной. Прошло так много времени, что маги растеряли былые знания, отбросили их за ненадобностью.

Кто такие Тёмные маги? – жестокие убийцы, кровожадные монстры и самые отъявленные негодяи. Вот и всё, что нам было известно… Но так ли это?

Профессор продолжил вещать своим заунывным голосом, объясняя сплетение формул и значение буквально каждого символа и завитка.

Все были заняты кропотливой, самостоятельной работой над плетением руны очищения, которая использовалась при дезинфекции ранений, очищении от грязи, гнили и прочей пакости. Отовсюду был слышен скрип перьев по толстым пергаментным листам тетрадей, слабый шёпот старательных старшекурсников и тиканье тех самых, уже порядком поднадоевших мне часов.

Одного за другим осматривая однокурсников, я случайно наткнулась на свирепый взгляд Микайло. Ну кто ж знал, что карандаш у него заговорённый и нестираемый? Юноша провёл пальцем по шее, явно намекая на мою скорейшую кончину от его же рук. А я что? А я невинно похлопала ресничками и осторожно, чтобы профессор не заметил, показала парню язык.

Затем, уже порядком развеселившаяся, вернулась взглядом к своему пергаменту, слепящему глаза совершенно чистым, белым цветом. Ещё раз оглядевшись, удостоверилась, что проблемы с рунами были не только у меня, но и у доброй половины класса. Рядом пыхтела Этти, активно работая стирающим заклинанием и чертя символы по новой.

А вся загвоздка заключалась в потоках энергии, которыми следовало напитать руну. Чуть рассредоточишься – и всё, руна просто не сработает. Так что моя неспособность справиться с заданием была вполне очевидна. Я слишком сильно была зациклена на предстоящей встрече с братом и неминуемом разговоре. Ещё не понятно было, чем всё в итоге закончится. Сможет ли Адмонд отстоять меня и договориться о пересдаче, которые в Академии вообще были дозволены лишь на первом курсе учёбы?

– Да что же это такое, а? Ничего не выходит! Эх, сейчас бы булочку с корицей и крепкого чаю… – со злостью и обречённостью шипела подруга.

Понимающе покивав, – хотя лично мне кусок в горло не лез со вчерашнего вечера, – и для пущей убедительности тяжко вздохнув, я уже было вернулась к собственной работе, когда в двери аудитории постучали, и в помещение буквально «вплыла» личный секретарь нашего ректора.

Оглядев присутствующих цепким взглядом карих глаз, в обрамлении очков с толстыми стёклами, и задержав его на моей скромно сжавшейся персоне, секретарь злобно оскалилась и обратилась к преподавателю:

– Прошу прощения, что прерываю ваш урок, профессор Гриндел. Но ректор немедленно требует к себе студентку Монтекус. Если, конечно, вы не возражаете?

Профессор лишь неопределённо повёл плечами в ответ на просьбу женщины – он явно не возражал, – после чего уже мне махнул рукой.

– Монтекус, прошу немедленно пройти в кабинет ректора. И не забудьте на следующее моё занятие принести готовую формулу очищения.

Судорожно кивнув, я быстро поднялась из-за парты, наспех побросала в сумку свои учебные материалы и канцелярию и бросилась вниз, чуть не посшибав при этом стулья сидящих однокурсников. Стоило мне подойти ближе, как секретарь, кивнув мне, в нетерпении покинула аудиторию.

Шли быстро, я едва поспевала за тучной, низенькой женщиной, несущейся по коридорам с завидной скоростью. И откуда, спрашивается, столько прыти, да в таком неказистом создании? – задавалась я вопросом на ходу.

Нет, не то чтобы я как-то плохо относилась к людям, но с личным секретарём нашего мало уважаемого ректора мы так и не сдружились за все годы моей учёбы. Сложно сказать почему, но иногда мне казалось, будто бы эта женщина мне за что-то мстила. Правда, чем и когда я успела пасть перед ней в немилость, до сих пор оставалось загадкой.

Мы миновали несколько лестничных пролётов, обошли пару коридоров и поднялись ещё на несколько этажей. По моим скромным наблюдениям, выходило, что кабинет ректора располагался под самой крышей здания. В то время как вся администрация находилась на первом этаже замка, рядом с главным входом.

К моменту, когда мы добрались до двухстворчатых дубовых дверей ректорского кабинета, я вконец запыхалась, а волосы выбились из тугого хвоста, собранного на затылке. Но привести себя в порядок, чтобы должным образом предстать перед руководством нашего учебного заведения, я так и не успела.