Чтение онлайн

Скальд был слишком возбужден для того, чтобы следить за этим правдивым, но несколько растянутым научно-историческим повествованием. Близость красоты заставила его позабыть и более насущные вещи, чем привидения. Он лишь краем уха слышал рассказ про человека, который однажды осенью утонул в реке по дороге к своей возлюбленной, с тех пор он является к ней вместе со своей лошадью в полной сбруе, при этом особенно громко звенит уздечка. Когда наступает осень, он вечерами неизменно въезжает во двор хутора, где живет его возлюбленная, и входит в ее комнату, лошадь на дорожке громко храпит и бьет копытом, звенит уздечкой и мундштуком. Покоритель сердец достигал большого эффекта, заставив погибшую уздечку позвякивать, погибшую лошадь дико храпеть, а порыв ветра ворваться в сени и распахнуть входную дверь. Женщины вскрикнули. Девушка рядом со скальдом вздрогнула и подвинулась ближе к своему соседу.

Время шло и шло, но скальд не понимал, о чем рассказывает покоритель сердец. Для того чтобы он сейчас пришел в себя, требовалось по меньшей мере детоубийство. Все родословные, а также географическое, экономическое и метеорологическое предисловие к этому чудовищному преступлению промелькнули мимо скальда, он и опомниться не успел, как мать прикончила ребенка и спрятала его труп в ящик комода. Но поскольку этот скальд благодаря христианским семейным журналам уже привык к убийствам и другим ужасным деяниям, он опять потерял нить рассказа. Он даже не понял, была ли убита и мать ребенка или она сама лишила себя жизни. Он запомнил только одно: по ночам она обычно входила через запертую дверь, подходила к комоду, становилась перед ним на колени и начинала нянчить труп ребенка. Многие добропорядочные мужчины и честные женщины каждый вечер в течение более чем ста лет были свидетелями столь необычных отношений матери с ребенком. Скальд зевнул. Когда зажигали свечу, женщина растворялась. Девушка вздрогнула и придвинулась еще ближе к скальду.

Как-то раз один крестьянин поехал осенью в чужой приход, — следовала длинная родословная, описание округи с названиями всех местечек и хуторов на мало посещаемых дорогах, подробное описание экономических условий, год, месяц, погода. Приближался вечер, темнело. Крестьянин подъезжает к маленькому хутору на берегу фьорда, карабкается к окошку на крыше и кричит:

— С вами Бог!

После долгого молчания изнутри отвечают:

— Нету здесь Бога.

— Нет, есть, — говорит крестьянин сердито и входит в заброшенный дом.

Он стелет себе на полу и засыпает. Через некоторое время он просыпается оттого, что ему на грудь что-то упало. Он ощупывает упавший предмет, и оказывается, что это кошачья голова, но крестьянин не уступает и тут же швыряет голову обратно, потом снова ложится и засыпает. Поспав еще немного, он опять просыпается оттого, что ему что-то упало на грудь, на этот раз гораздо тяжелее. Он ощупывает этот предмет, и оказывается, что это голова тюленя. Крестьянин немного рассердился, он хватает тюленью голову обеими руками и швыряет в бешенстве туда, откуда она прилетела, а потом опять ложится и засыпает. В третий раз что-то падает ему на грудь, и на этот раз, без сомнения, самое большое и тяжелое. Крестьянин вскакивает с пола, ощупывает этот предмет, и оказывается, что он держит в руках голову женщины с длинными распущенными волосами, которые он может намотать на пальцы. Тогда крестьянин говорит такие слова:

— Что, дьявол, ты, видно, уже не шутишь?

Он поднимается и что есть силы швыряет женскую голову туда, откуда она прилетела, и снова ложится; к сожалению, так и не удалось узнать, хорошо ли спал крестьянин остаток ночи.

Нежная, прохладная рука спряталась в руке скальда, словно воробышек, ищущий защиты от ястреба; девушка сидела, прижавшись к нему, и он чувствовал запах ее волос. Но в это мгновение стюард распахнул дверь и сказал, что уже полночь и салон закрывается. Все разом встали, веселые, точно птицы на рассвете, они не стали дожидаться конца истории; или она уже кончилась? Бера исчезла. Может, скальду только показалось, что она сидела рядом, спрятав свою руку в его руке?

Наутро она посмотрела на него глубокими светлыми глазами, это было ясное весеннее небо, таящее множество обещаний, однако ни одно из них не могло бы быть выражено словами. Казалось, будто она видит скальда в первый раз. Пароход стоял у пристани в маленьком городке, лежавшем у подножья горы. Скальд заговорил с ней.

У отца с матерью она была одна, братьев и сестер не было, родилась она в столице, но с трех лет жила в отдаленной части страны у сестры отца и ее мужа, это была пасторская семья. Весной ей пришлось поехать в столицу, чтобы навестить мать и побыть с ней. Девушка ничего не прибавила, но скальд понял и так: она была возле матери, пока та не умерла.

— Твоя покойная мать тяжело болела? — спросил скальд.

— Мой отец — алкоголик, — ответила девушка. Она говорила сдержанно и спокойно, не стремясь к чрезмерной откровенности, и глядела в даль фьорда. Сцена прощания отца с дочерью поведала скальду Оулавюру Каурасону длинную историю: одаренный образованный человек начал пить и увлек за собой молодую женщину в бездну отчаяния и нужды. Маленькую трехлетнюю девочку спасли от гибели, она воспитывалась в добропорядочном пасторском доме вдали от родителей. Но почему мать, увидев, к чему все клонится, не бросила мужа, чтобы заботиться о своем ребенке и сберечь здоровье? Может быть, она любила его так горячо, что позабыла о дочери и даже начала пить вместе с ним? Слава Богу, что девочку вырвали из этих печальных семейных обстоятельств и избавили от столь тяжелой картины. Скальд рассматривал ее профиль, пока она стояла, наклонившись над поручнями, и смотрела на незнакомый фьорд и незнакомые горы. Может, ее мать когда-то была похожа на нее? Неужели мир действительно способен погубить то, что прекрасно само по себе? Или те хрупкие люди, которых боги любят особенно сильно и дарят красотой, рискуют быть втоптанными в грязь скорее, чем все остальные, именно потому, что красота к безобразию ближе, чем что-либо другое? Может, и этой молодой девушке предстоит полюбить плохого человека?

— Пойдем на берег? — предложил он. — Я жду двух девушек, — сказала она.

— А куда вы пойдете? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — А ты куда пойдешь? Она обратилась к нему на «ты», не выказывая никаких других знаков доверия. Он не знает, куда пойдет, он неопытный путешественник, здесь ему все одинаково незнакомо. Пришли девушки. Он не попросил разрешения составить им компанию, боясь, что она сочтет это навязчивостью. Но, сойдя на пристань, она на мгновение оглянулась: он все еще стоял на палубе и смотрел ей вслед. Он пошел на берег один. Вскоре он встретил ее на площади возле витрины.

— Ты одна? — спросил он.

— Они пошли в лавку, — ответила она.

— А ты почему не пошла вместе с ними? — спросил он.

— Потому.

— Вы идете куда-нибудь в определенное место? — спросил он.

— Да.

— А-а, ну, тогда до свидания, — сказал он и приподнял шапку.

Она сказала:

— Мне все равно, я могу пойти и вместе с тобой.

Потом, спустя уже много времени, скальд размышлял над тем, действительно ли девушки зашли в магазин или она сама отстала от них и остановилась возле витрины, поджидая его.

В этом месте не было спуска к морю.

— Поднимемся на гору? — предложил он.

— Только не высоко, — сказала она.

— Посмотрим, не найдем ли мы здесь знакомых цветов, — сказал он.

Он делал слишком большие шаги, и ей пришлось поторапливаться, чтобы не отстать от него, она семенила быстрыми мелкими шажками, а может, у нее были просто чересчур высокие каблуки. Он не мог удержаться, чтобы не разглядывать ее, когда она шла рядом с ним по дороге, такая худенькая, серьезная, но светлая и новая, с этим радостным солнечным сиянием на волосах, губах и щеках.

— Тебе не кажется странным, что мы с тобой одни в незнакомом месте? — спросил он.

— Нет, — ответила она. — А тебе?

— На самом деле до этой минуты нас и не существовало, — сказал он.

— Я тебя не понимаю, — сказала она.

— То есть и ты и я существовали, конечно, где-то и прежде, но не мы, — сказал он. — И не этот берег. Мир создан только сегодня.

— Опять ты меня пугаешь, — сказала она, но взглянула на него с улыбкой, чтобы он не подумал, будто она сердится.