Чтение онлайн

— Я хотел, чтобы вам было легко сказать мне все, что важно для вас.

Она улыбнулась.

— Очень мило и заботливо с вашей стороны. Я благодарна вам.

Он вскочил.

— Совсем это не мило и заботливо, это гораздо больше, миссис Линда. Я знаю, что сейчас нет времени. Все получилось не так, но... — ее сдвинутые брови испугали его. — Видите ли, я рассчитывал, что у нас будет прекрасный вечер, — только мы двое. И потом... — он внезапно замолчал и вяло сел. — Я думал, вы бы могли оставить мне записку. — Он услышал, что в его голосе звучало капризное раздражение. Неужели из решительного мужчины он превратился в недовольного ребенка?

Линда наклонилась к нему.

— Я хочу правильно понять, мистер Гульд. Вы считаете, что мне следовало оставить вам записку, что я не буду обедать с вами сегодня. А у нас были какие-то планы, выходящие за пределы обычных обедов в пансионате, — как это ни было приятно?

— Ну, я просто считал, что раз вы говорили, что ваша дочка уедет, я... он откашлялся.

Линда засмеялась так, как она обычно смеялась, разговаривая с маленькой Хэрриет.

— А, вот в чем дело. Вы обижены. Приношу извинения, но что же еще можно сделать? Во всяком случае, я обидела вас не думая, что доставляю вам неприятность.

«Не думая». Она должна была знать. Как это возможно, чтобы то, что для него было вопросом первостепенной важности, ей даже в голову не пришло.

— Миссис Линда, меня посылают в Новый Орлеан завтра, рано утром. Мы расстаемся. Может быть, на месяц.

У нее в голосе прозвучало облегчение.

— Ну, это вот приятная новость, правда? Вы как-то недавно говорили мне, что вам хочется путешествовать, если это получится. И вот, получилось!

Ему было бы легче, если бы она дала ему пощечину.

— Вы просто влюбитесь в Новый Орлеан, — продолжала она. — Масса исторических мест, и красивые девушки, и прекрасные дома. — Она приподняла его подбородок пальцем. — Я рада за вас.

Хорейс схватил ее руку и быстро сел рядом с ней на диванчик.

— Мисс Линда, прежде, чем я уеду, скажите мне, что вы будете ждать меня.

Она немного отодвинулась, но он крепко держал ее руку.

— Ну, я думаю быть здесь, когда вы вернетесь, мистер Гульд. У меня нет намерения уехать из Саванны.

— Мисс Линда, — выпалил он. — Вы очень любили своего мужа?

Она высвободила руку, и Хорейсу показалось, что у нее приступ слабости. Она мгновенно пришла в себя.

— Дорогой юноша, послушайте меня. Мой долг перед вами больше, чем просто извинение. Если я не ошибаюсь, у меня очень серьезный долг перед вами.

— В любви не бывает долгов. Линда, я люблю вас. От всего сердца, я люблю вас.

Линда Тэтчер сидела совершенно прямо в течение, казалось, целой вечности, и когда она встала, он встал рядом с ней.

— Уже поздно, — сказала она, ее голос звучал твердо, почти строго. — Но надо, чтобы вы поняли, что это совершенно неожиданно для меня. Наша дружба, очень приятная и интересная, была именно дружбой. Не более. Ведь вы того же возраста, что мой братишка, и я именно так к вам отношусь. Я знаю, вам это покажется очень жестоким, но лучше, чтобы вы узнали это теперь же и запомнили. Я приношу искренние извинения за то, что не поняла, но вы для меня — просто приятный молодой человек. В свое время вы встретите молодую девушку, такую, как вам надо. Ну, а теперь желаю вам удачного путешествия. И не надо ненавидеть меня, это не поможет.

Он медленно пятился, глядя на нее, стараясь найти ручку двери, которую он старательно закрыл, когда они вошли.

— Вы можете простить меня? Эгоисткой была я. — Она протянула руку. Хорейс нашел дверь, открыл се, посмотрел на Линду в последний раз и взбежал на свой верхний этаж.

ГЛАВА XI

В половине седьмого на следующее утро его чемодан был уложен совсем, и рядом в ящике лежали его любимые книги. Он уложил все, потому что он никогда не вернется. С собой он собирался взять только саквояж. Никто, особенно мистер Лайвели, не должен знать о его намерениях до того времени, когда он приедет в Новый Орлеан. Когда он найдет комнату, мисс Плэтт сможет переслать его чемодан и книги. Уходя, он скажет ей невинную ложь, — что он уложил вещи для того, чтобы во время его отсутствия легче было убирать комнату. Он заплатит за месяц вперед. Хорейс намечал свои планы холодно, внимательно.

Кончив одеваться, он посмотрел в зеркало, и его постаревшее лицо поразило его. В последний раз он погасил свечи на комоде, взял свой саквояж и сошел вниз в каком-то оцепенении, даже не замедлив шага около ее двери. То, что ему это удалось, придало ему сил.

На улице его должны ждать Лайвели в своем роскошном экипаже. Он цинично улыбнулся. «Пожалуй, прикинусь влюбленным в Тесси, раз я все равно уезжаю. Если мне больно, почему бы ей не испытать такую же боль?» — Эта мысль придала ему сил. Он расплатился за комнату, простился с мисс Плэтт и почти с удовольствием пошел навстречу семье Лайвели.

Когда они приехали на пристань, происходила посадка пассажиров. Хорейс знал, что весь груз был перенесен поздно накануне. Накануне?! Сколько лет прошло с того момента, когда он обнаружил затерявшуюся перевозку?

— Не надо ли зайти в контору, сынок, может быть что-нибудь взять нужно? — весело спросил мистер Лайвели. Хорейс сел в экипаже рядом с Тесси, и она радостно задрожала, да и отец ее был чрезвычайно доволен.

— Нет, сэр, — ответил Хорейс, глядя на Тесси с улыбкой. — У меня все есть, что мне нужно.

Тесси хихикнула, а мистер Лайвели произнес целую речь о том, как они будут мысленно следовать за ним, молиться и надеяться, что его поездка будет в высшей степени успешна.

На пристани, распрощавшись рукопожатием с Лайвели и Буббой, он взял толстую руку Тесси, склонился над ней, целуя ее дольше, чем было принято, и ушел на корабль не оглядываясь.

— Лучше сразу в молодости это пережить, мисс Тесси, чем вечно повторять одну и ту же глупую ошибку, — сказал он в каюте, когда «Тальма» отчалила.

Потом он бросился на койку и разрыдался.

* * *

Милейший Джон Каупер, шотландец, владелец Плантации Кэннонс-Пойнт в северо-восточной части острова Сент-Саймонс, являлся, кроме того, и почтмейстером в Джорджии. Все получатели корреспонденции были прихожанами церкви Крайст-Черч, поэтому мистер Каупер рано утром в воскресенье всегда ехал на пристань за недельной почтой. Потом он усаживался с письмами и газетами под большим дубом на кладбище, здороваясь с соседями, подходившими к нему по пути в церковь.