Чтение онлайн

– Что это было? – грозно зашептал Алий, когда учительница уже стала что-то объяснять.

– Ты про что? – тоже строго переспросила.

– Думал, ты пообщаешься со мной на перемене. Мы не виделись целый день…

– И что?

– В смысле? – взвизгнул. – В какой момент этот, – головой указал на Линхёна, – стал интереснее меня?

– Я просто хотела познакомиться, – Аиша произнесла свои слова устало, сквозь удручённый стон.

– Ну и? Познакомилась? На следующей перемене пойдёшь дальше знакомиться?

– Ты совсем озверел, Алий? – недовольно пропищала. – Как ты смеешь ревновать меня?

– Мы же пара! – с надеждой вскрикнул.

– Какая пара? То, что мы поцеловались один раз – это не значит, что мы – пара! Перестань! Это был просто глупый порыв чувств. И я сейчас жалею, что вообще связалась с тобой! Ненавижу тупых собственников… Я имею право общаться с кем захочу. И мне не нужно твоё разрешение, тупой болван!

Она сказала всё это так быстро, как скороговорку. Быстрые грубые слова ввели Алия в оцепенение. На глазах выступили слёзы. Он быстро их смахнул, чтобы Аиша не заметила его маленькой истерики, которая сейчас смерчем бушевала в груди.

Девочка была действительно равнодушна к нежным чувствам Алия. Она легко смогла его обидеть, и точно также, на следующей перемене, с лёгкостью отсесть. К Линхёну.

Глава 12. Частник

Бардов делился на два больших жилых сектора – Центральный и Частный. Центр был, если можно так назвать, культурным и людным местом города. Частный же сектор являлся для всех заброшенным, страшным и кровавым сборищем отбросов. Частный сектор приобрёл дурную славу, когда много лет назад там было совершено жестокое убийство целой семьи, а потом нападение на подростков и несколько поджогов. Виновных не нашли, но дело было громким. Любой теперь, кто жил там, автоматически приписывался к убийцам и маньякам. Детей оттуда, конечно, пытались вызволить. Даже позволяли переводиться в школы Центра, но только под строгим присмотром. Всех сирот свозили в детский дом Мисс Крольчихи. Считалось, что вырасти в детдоме было намного выгоднее, чем остаться жить в Частном секторе и вырасти Частником, которого с лёгкостью могли не принять на работу из-за статуса.

Считайте, Линхёну, в каком-то плане, повезло. Так считал и он сам.

Родился он в семье беженцев. Его дед нажил немало долгов и бежал с азиатских земель на запад. Обосноваться в Бардове не составило труда. Город любит притягивать к себе нехороших людей.

Отец Линхёна обладал красивой и невинной внешностью чистокровного азиата: кожа цвета кофе с молоком, широкие плечи, статный рост, грубые чёрные волосы, тёмные узкие глаза. Рос юноша видным парнем в Бардове. Был популярен в школе. Мечтал посвятить себя карьере инжерера и стать отцом не раньше тридцати пяти. Жизнь распорядилась иначе…

Мать Линхёна была старше своего мужа на восемь лет. Знакомы его родители были ещё с детства – жили на одной улице. Мать была низенькой, пухлой и вычурной. Бледное, слегка кривое на правый бок лицо украшали большие голубые глаза пьяницы. Всю жизнь они блестели и сверкали у неё ярче звёзд на небе.

На тот момент Бардов шокировала новость об убитой семье. Многие в Частном секторе лишились работы. Школа там сама по себе стала «гнить». Все люди прозвались Частниками.

Вслед потрясениям молодая пара обзавелась и нежеланной беременностью. Ребёнка хотели убрать, но в последний момент мать Лина передумала. Ей приснилось перед днём аборта, что сын её будет важным и знаменитым человеком в будущем. Линхён в эти сказки верил лишь в младенчестве.

До пяти лет мальчик рос в мирной, но строгой семье. Отец еле-еле устроился на завод охранником. Образования инженера, о котором он мечтал, ему не удалось получить, но зарабатывать деньги для семьи пришлось. Только достигший восемнадцати лет, только вышедший из школы местный красавец моментально стал отцом. С рождением сына, с появлением скучной и малооплачиваемой работы, в браке с нелюбимой женщиной, со смертью собственных родителей, отец Линхёна стал «сгибаться» на глазах. В пятилетнем возрасте Лин видел своего отца уже старым и уставшим, грязным и некрасивым мужчиной. Нежная ровная кожа покрылась морщинами. Прямая, горделивая спина стала круглым горбом. Волосы пожухли, выцвели и стали превращаться в нескончаемую солому. Вскоре мужчина состриг свои космы.

Несправедливая жизнь заставила отца Линхёна обозлиться на всех окружающих. Он не любил супругу, не любил сына. Жену никогда не слушал, унижал, но руку не поднимал. Сына иногда несильно бил за провинности и давал затрещины, когда тот мешался под ногами. Благодаря такому методу воспитания Лин сразу понял свою позицию – быть тихим, незаметным и хитрым.

Незадолго до своего шестилетия у Лина появилась сестра. Маленькая, пучеглазая девочка с кривым носом матери и маленькими глазёнками отца стала самым ужасным событием в жизни Линхёна. Назвали малышку Никой, но Лину были созвучны слова «тварь, гнида и сука» с её именем. Такие прозвища она получила не просто так. Ника была с пелёнок крикливой и эгоцентричной. Ей нравилось внимание любимой матери, поэтому, когда та отходила, Ника начинала верещать на весь дом, бросаться вещами и вызволять свою «игрушку» обратно. Ведомая мамаша быстро возвращалась, жертвуя приготовлением ужина для мужа или приборкой по дому.

Тогда отец стал пить. Лин чётко помнит этот момент, когда каждый день он заходил домой молча, ставил на стол бутылку с чем-то мутно голубым, а потом весь вечер добивал жгучую жидкость и мёртвым сном падал на кровать. Тогда у родителей появились и сходки алкоголиков по выходным. Зачастую соседи и друзья родителей заваливались в их маленький дом, и, начиная с пятницы, заканчивая воскресеньем, дом не слышал тишины. Этот период жизни Лина не славится хорошими воспоминаниями.

Спустя года четыре, когда Ника стала полноправным, если так можно назвать, членом семьи, начались вечные ссоры между братом и сестрой. Ника была самолюбивой и гордой, а ещё неуклюжей и заносчивой. Лин в лучших снах видел, как душит свою сестру подушкой ночью. Она не слушалась старшего, не слушалась мать, лишь побаивалась отца и могла заткнуться только под его грозным взглядом. Когда Ника проказничала, то сваливала всю вину на брата. Девочка постоянно била по случайности посуду, ломала предметы мебели, ненароком рвала книжки и специально портила скатерти невкусной маминой кашей. За всё это потом получал Линхён. Ника умело врала. Отец же безжалостно избивал мальчика ремнём. А чуть позже стал использовать и нож. К сожалению, мать Лина была скромной и послушной. Перечить собственному мужу она не могла.

21 августа – день рождения Линхёна. Этот день мальчик никогда не праздновал. Он его откровенно не любил. Лину уже стукнуло десять лет, и через неделю после «праздника» у него появился младший брат. Лучезарное солнышко, маленькая радость, искренняя любовь для Линхёна и самый нежеланный ребёнок для родителей и Ники. Лин видел в голубоглазом, пухленьком и нежном младенце некое спасение для себя. Ребёнок не был похож на отца – не было смуглой кожи, тёмных волос и даже намёков на узкие глаза. Мать нагуляла ребёнка – и всем было на это плевать.

«Станешь моим настоящим братом, лучшим другом. Я сам займусь твоим воспитанием. Я обучу тебя всему. И мы сбежим, когда мне исполнится восемнадцать. Нет! Шестнадцать! Я не хочу, чтобы ты так долго был в этом ужасном месте!» – думал Лин, сидя на своей кровати и держа в руках сопящего розового братика. Взгляд у старшего был влюблённый и искренний. Длинные худые пальцы так и намеревались погладить хрупкую головку младенца. Сердце в груди неровно стучало при мыслях о возможном спасении себя и мальчика, которого он полюбил с первых минут его жизни. Родители не дали ему имя. Лин выбрал ему сам, но скоропостижно забыл. Не прошло и недели с рождения безымянного брата, как мальчик в страшной агонии умер. Ника возненавидела младшего брата за то, что тот вечно кричал, испражнялся под себя, не давал спать ночью, много ел и главное – требовал от матери внимания. Девочка в тайне ото всех скормила младенцу несколько кусочков жаренной картошки. Тот умер от отравления.

В момент, когда глаза, цвета чистого неба, беспамятно закрылись, а мягкие руки зачерствели и обвисли в ладонях матери, Лин почувствовал хруст внутри себя. Хруст сердца, которое разбилось прямо между рёбер на несколько тысяч осколков. Хруст костей, которые не выдерживали груза негативных эмоций. Хруст своих челюстей, сжавшихся до боли, чтобы сдерживать слёзы, которые предательски скатывались по щекам. Отец тогда сильно шлёпнул Линхёна по шее, чтобы парень не ревел, как смазливая девчонка. Лин обиженно провёл пальцами вдоль мокрых дорожек под глазами, а потом гордо вскинул голову на отца. Отец всмотрелся в блестящие зрачки сына и отпрянул, заметив что-то нездоровое во взгляде Лина. На удивление, мальчик быстро успокоился и моментально окаменел.