Чтение онлайн

– Я работаю в копях уже двадцать лет, – в голосе Соттака прозвучала неуверенная настойчивость. – И за эти двадцать лет я ни разу… Уодс… ни разу не видел, чтобы он оступился хоть на шажочек. Хватит дурить меня. Я… не слабоумен. Знаю, что сделалось. Только не знаю как. И работать дальше я не буду. Не буду.

Уодс снисходительно вздохнул и упёрся предплечьями в заборчик, отделяющий их от пропасти.

– Ты хороший работник, Соттак. Жаль только, в твою работу не входит сметливость. С чего ты взял, что я, как ты говоришь, дурю тебя? Нужно мне это?.. Не нужно. Я нуждаюсь в каждом шахтёре.

– В каждом никто не нуждается, – Соттак таращился во мрак, переминаясь с ноги на ногу. Доски помоста то и дело поскрипывали. – Я догадываюсь, кто может знать. Тот старик. Толвиас работал с ним на нижнем ярусе. То-то он такой перепуганный ходит.

– Родорик? Это вряд ли. Он всегда такой. С тех пор, как сбежал от жены.

– Толвиас говорил, они копают какие-то тоннели. Не для добычи железа. Для чего, сказал, не знает. Он был сам не свой последние дни. Говорил мало, не как обычно. Обычно он много говорил. Так, что и не заткнуть. А тут молчит. Я и насторожился, но расспрашивать не стал. Надо было… Хотя я и без объяснений догадываюсь, что там что-то нечисто. Я не буду работать, в бездну эти шахты. Я думал, хоть здесь я допрошусь покоя, – шахтёр повернул к надсмотрщику перекошенное лицо. – Мало нам этих слепых смрадышей, так ещё и король нас бросил. Как же это, а?.. Коггвот разорён, люди прячутся от света, лишь бы не видеть того, что делается. Так… не должно быть. В бездну вас. Вас всех с вашей проклятой духотой.

Ладонь ярусного надсмотрщика легла Соттаку на плечо.

– Ты расстроен, – голос Уодса прозвучал глухо и неприятно. – Но горечь не подтверждает опасений. В шахтах темно – всего не увидеть, вот ты и додумываешь.

Соттак в сомнении прищурил глаза, ему хотелось поверить, вернуться к работе как ни в чём ни бывало, забыть обо всём – он отвернулся, и его взгляд вновь канул во тьму.

Встреча была назначена на время сумерек. Дэйдэт Шлейгенс думал о ней с неприятной тревогой. Письмо, пришедшее на днях, так и покоилось на тумбочке в прихожей, куда легло сразу после прочтения. Вообще-то, Дэйдэт никогда не оставлял письма без присмотра – глаза прислуги так и норовили влезть, куда не следует – но сейчас он напрочь забыл об этом или не посчитал важным в этом случае. «Уорен Тепьюк», – значилось в конце, это имя слишком смутило его. Не смутило, вызвало страх.

Старинный род. В Дерваре нет старинных родов, все они прерывались, а семейство Тепьюков процветало, насколько вообще можно процветать в таком месте. Дэйдэт знал о нём, наверно, побольше остальных и потому всячески избегал любых встреч, упоминаний, всего того, что могло хоть как-то их связывать. «Что за внезапность?» – так он и сидел в своём кресле и в нервном ожидании, пока сгущались потёмки.

Нерасторопные шаги оборвали поток тяжёлых мыслей, как спасительная песнь, и вошла Шилис – служанка средних лет, вполне привлекательная, – соткавшись из сумрака коридора.

– Мастер Шлейгенс, к вам пришли, – сообщила она осторожно. – Господин Ренсен Тепьюк.

Дэйдэт уставился на её фартук, запятнанный жиром. Должно быть, намечался ужин. «Ренсен… В письме было имя его отца. Что это значит?»

– Отведи его в виноградник. Скажи, я сейчас подойду.

Когда служанка удалилась, Дэйдэт стянул домашний потрёпанный халат, надел свой виноградный жилет для приёма гостей и убрал назад тонкие волосики цвета тёмного эля. «Надо выглядеть достойно, даже когда ты не понимаешь, что происходит», – как говорила его тётка. Не то чтобы он к ней сильно прислушивался.

Виноградник помрачнел. Побуревшие листья заколыхались и притихли, ветер будто отказался шелестеть ими. Гость стоял неподвижно, в его позе не было ни толики волнения, нетерпения или того, что может испытывать человек, которого заставили ждать. Дэйдэт не винил Шилис за то, что она улизнула на кухню, он и сам с удовольствием улизнул бы.

– Позвольте представиться…

– Нет нужды, господин Шлейгенс, – прервал гость. – Думаете, я пришёл бы к вам, не зная вашего имени?

Дэйдэт остановился в почтительных двух шагах и поклонился. Ренсен Тепьюк уступал ему в росте почти на голову. Не старше тридцати, в одежде придерживался тёмных оттенков багрового и коричневого. Привлекательный, куда привлекательнее, чем предполагалось. Убранные назад волосы не доставали до плеч, сложенные ладони застыли на животе, а медлящий взгляд источал сдержанность, которую язык бы не повернулся назвать человеческой.

– Прошу прощения, – Ренсен опустил нижнюю губу, как бы изобразив улыбку, рот так и остался слегка приоткрытым. – Мы, кажется, ввели вас в заблуждение. У моего отца появились срочные дела. Я буду говорить от лица нашего семейства. Надеюсь, вы не против?

Дэйдэт выставил перед собой кисти ладонями кверху, выказывая своё безоговорочное «не против».

– О чём будет разговор? Ваш отец не дал никаких разъяснений.

– Поверьте, я и сам в некотором замешательстве, – Ренсен закрыл глаза и вслушался в шуршание листьев, ветерок опять разыгрался. – Что вы знаете о Ночном Ворье?

По правде-то, о Ночном Ворье знали все. Все, кто жил в Дерваре, разумеется.

– Мои сведения весьма туманны, – Дэйдэт хладнокровно пожал плечами, – Но я достаточно слышал о вас, чтобы догадаться, что вы говорите о чём-то конкретном.

Ренсен оттопырил губу, оголив нижний ряд зубов.

– Вы правы. Суть разговора далеко не размыта. Я слышал о вас, господин Шлейгенс. Многие слышали о Винном Торговце. Вы относитесь к этому месту со странной теплотой. Поэтому я пришёл к вам, – Тепьюк замолчал на какое-то время, глубоко вдыхая запах винограда. – Как известно, в Дерваре никогда не было правителя. Мы заперты в тюрьме без тюремщика. Так вот некоторых не устраивает такой порядок вещей.

Дэйдэт беззвучно усмехнулся.

– Сомневаюсь, что его можно изменить. Преступники нежатся в беззаконии и от него не откажутся. Ни ради короля, ни ради собственных детей. И потом, даже если эти «некоторые» и попытаются водрузить какого-нибудь пройдоху на трон, что с того? Его прирежут, сразу же, он и устроиться на нём не успеет. Момент был упущен с самого начала.

Дэйдэт уже почти не различал выражения лица своего гостя. Мрак сгущался над виноградником.

– В этом вы правы, людям король не нужен. Но всё же есть один закон, которому они подчиняются. Единственный и безоговорочный. Уверен, вы догадываетесь, к чему я веду. Этот инструмент перед глазами, он так очевиден, что незаметен. Но вы, господин Шлейгенс, вы видите его ценность. И почему-то мне всё равно приходится играть с вами в глупые загадки, – голос Ренсена звучал по-прежнему бесстрастно, но темнота обострила его, теперь он пронизывал Дэйдэта, как игла. – В Дерваре всегда был король. Это не какой-то никчёмный толстосум, просиживающий вычурное кресло в железном венце. Это Ночь. Она прикрывает людские бесчинства маской мрака. Она правит этим местом. Те, кто не спит – лишь её подданные. Безжалостные богомерзкие нелюди, но в их возможностях даровать власть и в их силах забрать её.

Дэйдэт убеждённо покачал головой.

– Весьма поэтично, но этой силой нельзя управлять. Ночное Ворьё слишком многочисленно. Предполагаю, счёт идёт на тысячи. И все они…

– Да, я знаю, кто они, – бесцветный отблеск луны обозначил немой взгляд Ренсена. – Их бесчеловечность граничит с одержимостью. И самое смешное, все они, по большей части, одиночки.

– Вот именно, – Дэйдэт невольно перешёл на деловой тон, который использовал при заключении сомнительных сделок, которые, тем не менее, требовалось заключить. – Разрозненные головорезы, как вы сами сказали – не причина для страха.

– С вами многие не согласятся, – Тепьюк вновь улыбнулся нижними зубами. – Но вы опять правы. Были бы правы, точнее. Вы слышали о недавних нападениях? Дома были разграблены, хозяева – жестоко убиты…

Дэйдэт аккуратно притянул к себе одеревенелую плеть и сорвал несколько ягод.

– Такое случается редко, – косточки захрустели у него во рту. – Ворьё не охотится на спящих. Думаю, простые грабители.

– Вот и я так подумал. Но вчерашним вечером до меня дошли вести ещё об одном разорённом гнезде, – Ренсен замолчал столь уверенно, словно все последующие объяснения не требовались. – Я удивлён, что вы до сих пор не знаете. Кому как не вам знать, что происходит с вашими родственниками?