Свет погасших звезд. Они ушли в этот день
Шрифт:
«27 июня до часу ночи смотрели футбол Дания – СССР. Утром Сева уехал с дачи на тренировку. Я еще впервые в жизни положила ему квитанцию, чтобы получить белье в прачечной, потому что в пятницу ожидался заезд друзей – Старшиновых, Якушевых. Сева для них выстроил баню, всем хвастался, что пар в ней духовитый…
Уехал Сева в Москву и не вернулся. На другой день я не выдержала, тоже в Москву помчалась. Узнала, что Сева в госпитале под Красногорском без сознания. Потом пришел в себя, даже с медсестрами шутил: «Вот я оклемаюсь, приглашу вас на дачу. Лентя – он так меня звал – очень любит гостей. А я вас хорошенько попарю». А через сутки, 1 июля 1979 года, его не стало.
Причина – тромб. Во время тренировки он оторвался (обе ноги Боброва были биты-перебиты еще в молодости. – Ф. Р.), а Сева, не зная этого, пошел на… массаж. Это была страшная ошибка. Он размял тромб, и чуть ли не миллион мелких тромбиков попали в легкие… Похороны (они прошли на Кунцевском кладбище. – Ф. Р.) я пережила как в страшном сне…»
2 июля – Лариса ШЕПИТЬКО
Эта женщина была одной из немногих женщин-режиссеров в советском кинематографе. За свою недолгую карьеру в кинематографе она сняла всего лишь пять фильмов, но прославил ее на весь мир последний – «Восхождение». Этот фильм был из разряда «мужских», причем не каждый мужчина смог бы снять его так, как это сделала эта женщина: жестко, яростно, на пределе человеческих сил.
Лариса Шепитько родилась 6 января 1938 года в городе Артемовске на Украине. Ее отец (он был персом по национальности) служил офицером, мать работала в школе учительницей. Их брак продержался недолго, и вскоре они развелись. Пришлось матери одной поднимать на ноги троих детей (в семье было две девочки и мальчик). Лариса не простила отцу этого развода и никогда больше с ним не встречалась. Среднюю школу она закончила во Львове, после чего решила ехать в Москву, поступать во ВГИК.
На режиссерский факультет ВГИКа она поступила с первого же захода летом 1955 года. Так как она была иногородней, ей выделили место в общежитии. Причем не в простом, в районе Лосиного Острова, а в элитном, принадлежавшем Высшей партийной школе. После этого среди студентов ВГИКа упорно ходили слухи, что Лариса состоит в родстве с кем-то из высоких персон. Но с кем именно, так никто и не узнал.
Между тем, по рассказам людей, близко знавших Ларису, выглядела она тогда очень скромно и вела себя как обычная провинциалка. Во ВГИКе она считалась одной из самых красивых студенток, и за ней пытались ухаживать многие мужчины, как из числа студентов, так и преподавателей. Но Шепитько на эти ухаживания не отвечала.
Л. Гуревич рассказывает: «Она сдавала коллоквиум, первое собеседование, а я верно ждал у окна вестибюля на третьем этаже. Выскочила она из дверей как ошпаренная, с горящими щеками, и я даже перепугался: неужто провалилась!
«Пойдем!» Она побежала вниз по лестнице и, когда мы остановились в безлюдном месте, выпалила: «Подлец! Он так смотрел, как будто раздевал меня. Вот гад!»
«Гадом» был известный в институте ассистент кафедры режиссуры, о доблестях которого молва была нелестной… Ну что тут сказать? Разве повторить: глаз от той «львовяночки» (так она себя называла) отвести было невозможно…»
Первой самостоятельной режиссерской работой Шепитько стал фильм «Зной» по повести Ч. Айтматова «Верблюжий глаз». Его она снимала в степях Киргизии весной 1962 года. По словам все того же Л. Гуревича:
«Лариса была невероятно худа и желтолица. От той „хохлушки“ в теле, пусть и с осиной талией, остались разве что все те же горящие глаза. В безводье, жаре и пыли, на чудовищных экспедиционных харчах, они с напарницей Ирой Поволоцкой (она написала сценарий фильма) окончательно подорвали здоровье. Закончив съемки, Лариса собиралась ложиться в больницу в Москве…»
Кстати, именно во время работы над этой картиной Шепитько близко познакомилась со своим будущим мужем – студентом режиссерского факультета ВГИКа 28-летним Элемом Климовым. По его словам, за Ларисой он пытался ухаживать еще в конце 50-х, когда только поступил в институт, а она его заканчивала. Но Лариса довольно жестко его «отбрила», и потом какое-то время они не виделись. Но во время работы над фильмом «Зной» Шепитько заболела, и помочь ей закончить фильм вызвался Климов. Тогда и произошло их сближение.
Фильм «Зной» стал удачным дебютом молодого режиссера Шепитько и в 1964 году получил призы на Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде и Карловых Варах. Шепитько затем даже называли «матерью киргизского кино».
Зимой 1963 года Климов сделал Ларисе официальное предложение руки и сердца. Произошло это во время их прогулки возле Лужников. Прежде чем дать свое согласие, Лариса тогда спросила: «А ты не будешь на меня давить? Ведь мы же с тобой оба режиссеры?» Климов твердо пообещал: «Не буду».
Следующей режиссерской работой Шепитько стал фильм «Крылья». Его съемки начались в 1965 году. О чем была эта картина? Она повествовала о трех днях жизни 40-летней Надежды Петрухиной, которая во время войны была летчицей, а в мирное время стала директором ремесленного училища. Прямолинейность и субъективная честность этого человека заводят ее в тупик во взаимоотношениях с собственной дочерью, учениками, друзьями.
Стоит отметить, что работа над этим фильмом тормозилась цензорами от кино еще на стадии его сценарной разработки. На сценарной коллегии, например, звучали такие упреки: «Многое просто раздражает. У авторов противоречивое представление о женщинах, принимавших участие в войне. Недоумение вызывает авторское воплощение сегодняшней жизни героини. Совершенно невозможны для этого характера те элементы душевной грубости, неделикатности в отношении молодости, которыми так щедро одаряют ее авторы…»
Сегодня странно слышать подобное в адрес сценария, послужившего основой для этого фильма. Потому что «Крылья» по праву входят в число лучших картин отечественного кинематографа. И роль Петрухиной, которую исполнила Майя Булгакова, стала главной ролью в биографии этой замечательной актрисы.
Премьера «Крыльев» состоялась в Москве 6 ноября 1966 года. К тому времени Шепитько была уже увлечена новой работой – она снимала в калмыцких степях фильм «Родина электричества» по Андрею Платонову. Этот фильм должен был войти в киноальманах «Начало неведомого века», приуроченного к 50-летию Великого Октября. Однако никуда он не вошел, так как Шепитько сняла отнюдь не юбилейное кино. Поколение режиссеров, к которому она принадлежала, было заражено хрущевской «оттепелью» и хотело снимать кино из разряда нетрадиционного – то есть без привычного любования окружающей действительностью. Но по меркам советского кино такое искусство называлось «чернухой». Тем более когда речь шла о фильме, приуроченном к юбилею Октября. Вот как отозвался о фильме Шепитько студийный редактор:
«На экране изображена такая страшная, в полном смысле безнадежно выжженная земля, что о возрождении ее просто немыслимо думать. По этой мертвой, в общем, земле ходят существа, более похожие на живых мертвецов, чем на реальных деревенских стариков и старух…» Естественно, выпускать подобную картину к светлому празднику посчитали невозможным и положили на полку. В итоге фильм выпустят в прокат только в годы горбачевской перестройки, в 1987 году. Но Шепитько этого события уже не застанет.
По словам людей, знавших Шепитько, эта неудача сильно ожесточила ее. Когда в 1968 году она собиралась ставить «Белорусский вокзал», это ожесточение проявилось очень явственно. Если у Вадима Трунина в сценарии все острые углы были сглажены, то Лариса мечтала в картине их предельно обнажить, показать, как порой несправедливо относится к ветеранам войны власть. Наверное, сними она этот фильм, то его ожидала бы точно такая же судьба, как и «Родину электричества». Но Шепитько за него так и не взялась, видимо, вовремя осознав, что из ее смелой затеи ничего не получится.
В 1970 году она приступила к съемкам фильма «Ты и Я» по сценарию Геннадия Шпаликова. Это была психологическая драма из жизни советской интеллигенции. Главный герой – талантливый ученый – бросает свою работу и уезжает подальше от столицы – в Сибирь. Однако спустя несколько лет, многое передумав и осознав, он возвращается в Москву, к своей научной работе. На первый взгляд, в этом сюжете не было ничего крамольного (фильмов на подобные темы тогда снималось много), однако Шпаликов и Шепитько не были бы самими собой, если бы не заложили в свое произведение пресловутую «фигу» – любимую игрушку советской творческой интеллигенции. «Фига» заключалась в том, что мытарства ученого подавались как бег по замкнутому кругу: мол, как ни старайся, куда ни беги, все бесполезно – все равно придется идти на компромисс с нелюбимой властью. Естественно, эту «фигу» власть прекрасно разгадала и заставила Шепитько вооружиться ножницами – она должна была самолично купировать многие эпизоды собственного фильма.