Свет погасших звезд. Они ушли в этот день
Шрифт:
Что касается Владимирова, то он так и не смог продолжать карьеру без Тонкова. Был момент, когда он пришел к своему бывшему товарищу и попросил взять его обратно. Тонков согласился. Но очень скоро пожалел об этом: Владимиров снова его подвел, не сумев совладать со своим пагубным пристрастием. И друзья расстались, на этот раз навсегда. Спустя несколько лет, в апреле 1988 года, Владимиров скончался, едва перешагнув 56-летний возраст.
В 1990 году Тонков и Гриневич выпустили свою последнюю совместную программу под названием «Мисс Эстрада». Через год распался Советский Союз, и программа канула в небытие вместе с огромной страной. Отныне дуэт если и выступал, то в каких-то сборных концертах. Но поскольку в те годы юмористический жанр оказался маловостребованным – в отличие от попсы, которая оккупировала все эстрадные площадки страны, – то эти выступления были крайне редки. Поэтому Тонков большую часть времени сидел без работы и занимался литературным творчеством. В 1997 году он выпустил в свет книгу воспоминаний «Маврикиевна – моя маска». Все эти перипетии не могли не сказаться на здоровье артиста: ведь разлучение с профессией произошло у него в не самом пожилом возрасте – ему было чуть за шестьдесят, и Тонков еще был полон творческих планов.
В конце 90-х, когда на российской эстраде начался бум «ретро», Тонков попытался было вернуться на эстраду. Он нашел себе нового партнера (Гриневич был уже болен) и стал выступать с ним дуэтом. Однако большого успеха этот проект не имел. Тогда начали пробивать себе дорогу грудью другие «комические женщины» – Верка Сердючка и Новые русские бабки. Тонков реагировал на это плохо. По его словам, сказанным им в июне 2000 года в интервью «Новой газете»: «Нынешняя буффонада с накладной грудью и женскими колготками отдает чем-то глубоко пошлым и непристойным». Спустя полгода после этого – 27 января 2001 года – Тонков скончался от очередного инфаркта.
В тот день, казалось, ничто не предвещало беды. С утра Тонков чувствовал себя нормально, даже помогал родным разбирать новогоднюю елку. Но потом, когда они сели чаевничать, родные заметили, что Тонков плохо выглядит. И они стали вновь уговаривать его пройти обследование и решиться наконец на операцию по шунтированию (Тонков боялся ложиться на операцию, поскольку думал, что не сможет ее перенести). Дочь Марьяна убедила отца, что операцию будет делать знаменитый кардиолог Акчурин, а это уже залог будущего успеха. Короче, Тонков в итоге согласился. Даже сказал: «Ну, надо так надо, сделаем. – После чего добавил: – Знаете, девчонки, а мне не страшно умирать. Единственное, чего я боюсь, – как вы тут без меня останетесь…»
После застолья Марьяна уехала договариваться с врачами, а супруги Тонковы сели смотреть по телевизору передачу «Городок», которую Тонков очень любил. Вот и в этот раз он от души смеялся над приколами Юрия Стоянова и Ильи Олейникова. Как оказалось, это было в последний раз, когда он радовался жизни. Едва передача закончилась и пошли титры, Тонков внезапно схватился за сердце и произнес: «Ой, что-то мне плохо». И в следующее мгновение скончался. Похоронили знаменитого артиста в фамильном склепе Шехтелей на Ваганьковском кладбище.
29 января – Евгений ЛЕОНОВ
Несмотря на то что звание народного артиста этот актер получил в 52 года, однако в сознании миллионов людей он всегда был народным. Любовь людей к нему была фантастической. Его круглое добродушное лицо и мягкий голос знали во всех уголках необъятной страны, и стоило на афишах написать имя этого актера, как билетов на его выступления невозможно было достать. Причем его обожали практически все слои населения и люди всех возрастов: начиная от детей, для которых этот актер был вечным Винни Пухом, и заканчивая пенсионерами. И когда в роковой январский день 1994 года этот актер скончался, ни один из зрителей, пришедших на его последний спектакль, не сдал билеты обратно в кассу в память об этом великом человеке.
Евгений Леонов родился 2 сентября 1926 года в Москве в типичной московской семье среднего достатка. Его отец работал инженером, мама табельщицей. Характером будущий великий артист пошел именно в маму. По его же словам: «У нас мама была необыкновенно добрая женщина. Не очень образованная, но она все сердце отдала детям… У мамы было нечто такое, что меня, мальчишку, удивляло – мама умела рассказывать так, что все смеялись…»
Свои первые актерские университеты Леонов проходил в школе, где он еще в 5-м классе стал играть в драматическом кружке. Причем первой его ролью должен был стать денщик в каком-то веселом водевиле. Однако до премьеры дело не дошло: Леонов на что-то обиделся и отказался от роли. Хотя все, кто видел его на сцене, в один голос утверждали, что Леонов был по-настоящему смешной в этой роли.
Когда началась война, Леонов пошел работать учеником токаря на завод. Трудился он ударно, и уже через год его отправили учиться в авиационный техникум им. С. Орджоникидзе. Однако свои театральные интересы он не оставил. В свободное время самостоятельно разучивал разные рассказы и потом читал их в кругу друзей. Всем очень нравилось, и в своем кругу Леонова прозвали артистом.
На 3-м курсе техникума Леонов отправился поступать в Московскую театральную студию. Взял у младшего брата пиджак и решил, что готов к экзамену. Высокой комиссии он читал Чехова, Зощенко и Блока – все то, что так нравилось его друзьям. Однако председателя комиссии Екатерину Михайловну Шереметьеву выступление Леонова не вдохновило, и она его «забраковала». Но остальные члены жюри внезапно встали стеной за юного абитуриента. И в итоге уговорили председателя. Так Леонов стал студийцем.
Закончив студию в 1948 году, Леонов был зачислен в труппу Московского драматического театра имени Станиславского. Однако первые годы своего пребывания там Леонов играл только в массовке, в ролях, которые принято называть «Кушать подано» (например, денщика в «Трех сестрах» или колхозника в «Тиши лесов»). Получал он за это смехотворную зарплату в 31 рубль, из-за чего его мать плакала и расстраивалась: «Как же ты на такие деньги жить будешь?»
Поскольку театральных денег на жизнь не хватало, Леонов пытался устроиться в кино. Так как о главных или даже эпизодических ролях он мог только мечтать, поэтому с удовольствием снимался в массовках. Так продолжалось несколько лет, пока в 1951 году он не снялся в своем первом эпизоде – в фильме режиссера Владимира Немоляева (отец известной актрисы Светланы Немоляевой) «Морской охотник» он сыграл роль кока.
Буквально через три года после этого Леонову последовало сразу два предложения сняться в кино в значительных ролях: у Александра Столпера в «Дороге» и у Иосифа Хейфица в «Деле Румянцева». Последний фильм собрал почти 32 миллиона зрителей и принес Леонову если не славу, то узнаваемость. Хотя роль там у него была не самая привлекательная: он играл подлеца, предающего своего товарища.
В середине 50-х в лучшую сторону стала меняться и театральная судьба Леонова. В те годы в Театр имени Станиславского на должность главного режиссера пришел Михаил Яншин, который доверил Леонову первую большую роль – Лариосика в спектакле «Дни Турбиных» Михаила Булгакова. Эта роль принесла Леонову успех среди театральной публики.
Свою единственную жену Леонов встретил в 1957 году, когда ему был уже 31 год. Случилось это в Свердловске, куда Театр Станиславского приехал на гастроли. За несколько часов до очередного спектакля Леонов в компании друзей прогуливался по городу. На улице они внезапно встретили двух девушек, студенток музыкально-педагогического училища, с которыми тут же познакомились. У одной из них было красивое и редкое имя Ванда, и она больше всего понравилась Леонову. В конце встречи он пригласил обеих девушек на вечерний спектакль, и те с удовольствием согласились.
В тот вечер на сцене местного театра гастролеры из Москвы показывали «Дни Турбиных». Леонов играл Лариосика, и, стоит отметить, играл с огромным воодушевлением. Ведь он знал, что в зале сидит девушка, которая очень ему понравилась.
После спектакля Леонов и его новая знакомая пошли гулять по вечернему городу. Леонов был в ударе – он читал Ванде Блока, Есенина, рассказывал о своей работе в театре. Их встречи продолжались все три дня, пока театр находился в Свердловске. Когда же настало время уезжать, Леонов пообещал Ванде, что обязательно позвонит ей из Москвы. И не обманул.