Чтение онлайн

Он вышел на балкон, встал на колени не для поклонения, а потому что нелианцы не сидят на корточках, и поднял взгляд в темное небо. Гезепкавна уплыла за горы, а остальные звезды ярче засияли. Набежавшие стайкой маленькие кудрявые облака скрыли оранжевый Мокрокус, и сад потемнел, лишенный оранжевого отсвета, но для молодого нелианца картина не изменилась. Его глаза в режиме ночного зрения не фиксировали световых помех, все предметы остались для него такими же, какими были днем, только темно-синее небо и мерцающие на нем звезды странно выделялись на фоне зелени. Эйнар поморгал сонными веками и нервно тряхнул гривой длинных волос. Мокрокус проглянул сквозь резную дырку в облаке и скрылся вновь. Облака прибавили скорости, но подгоняющий их ветер не снизил высоты. Для ураганов холодного сезона время еще не пришло.

Приближался Бим Бом. Эйнар был слишком сыт для обнаружения живых существ, поле восприятия энергии закрылось, чтобы обеспечить ему спокойный отдых, но электромагнитные импульсы технических устройств он чувствовал всегда, и после обильной трапезы даже острее. Нелианец заметил передвижение робота, но повернулся в сторону объекта лишь когда услышал тонкий скрип колесиков.

— Скучаете, господин? — Бим Бом двигался вдоль стены, сторонясь захватчика.

Достигнув резного ограждения у края балкона, робот остановился на большом расстоянии от нелианца, словно тот примерялся напасть на него.

— Скучаю, — подтвердил Эйнар, не признавшись, что нелепое поведение робота его позабавило.

— Правителю нельзя пребывать в унынии, — будто зачитал вслух выдержку из закона Бим Бом, не сходя с места. Его громкий скрипучий голос отозвался эхом в саду и коридорах дворца.

— Иди ко мне. Я не охочусь на роботов, — Эйнар постучал когтями по каменной плите балкона. — И говори тише.

— Слушаюсь, господин, — Бим Бом подъехал к нему.

Поскольку Эйнар продолжал стоять на коленях, их лица оказались на одном уровне.

— Ты собирался дать мне ценный совет?

— Да, я хотел предложить вам послушать выступление фольклорного ансамбля, специально приготовленное к Лучезарному Празднику. Предыдущему правителю особенно понравилась песня про речку.

— Не надо. Я лучше побуду в тишине.

— А вы любите петь? Подозреваю, что у вас хороший голос.

Надоедливый робот вновь испортил только начавшее улучшаться настроение.

— Нет, не люблю, — сухо ответил Эйнар.

— Пока я не знаю, чем вам помочь. Все предыдущие правители Велы обожали петь и танцевать. Они устраивали народные праздники, во дворец приходили гости с детьми. Всем было весело! Пятьсот лет моего функционирования правители соблюдали традиции, почитали Заветы Мудрецов, а вы говорите, что все это вам неинтересно. Так что конкретно вас интересует?

Эйнар проигнорировал вопрос. Бим Бом ненадолго замолчал, потом включил тихое воспроизведение песни. Тонкий женский голос уныло затянул про девушку, ожидающую парня на берегу реки. Песня подтолкнула нелианца к принятию решения, предпосылки которого блуждали в его уме в течение дня.

— Кто исполнил песню? Имя! — резко обратился он к роботу.

Бим Бом выключил воспроизведение песни, настороженно и удивленно посмотрел на нелианца глазами-лампочками и ответил:

— Фолиама Каптелла.

— Местонахождение объекта?

— Поместье семьи Каптелла в Зеленой долине.

Эйнар вспомнил, как легко удалось ему подчинить своей воле стадо телминов. Чем разумнее существо, тем выше его сопротивляемость воздействию. Но при тесном контакте и оно, точнее, она не сможет защитить разум. К новому миру Эйнар почти привык, настало время привыкать к местным девушкам. Они не так красивы, как нелианки, и пахнут отвратительно, но придется довольствоваться ими за отсутствием лучших вариантов.

— Вы снова что-то задумали? — заподозрил Бим Бом. — Все ваши замыслы негативно влияют на жизнь велянского общества. Я советую вам…

— Лучше я посоветую тебе замолчать, — перебил разозленный его настойчивостью Эйнар. — Пока бесполезные рекомендации негативно отразились на твоем дальнейшем функционировании.

Эйнар встал и вошел во дворец. Из коридора гневно сверкнули огоньки его глаз, скользнули по металлическому телу робота.

Бим Бом не преследовал нелианца. Робот остался на балконе и отключился на ночь, прислонившись к стене.

Эйнар

Золотой голос Номинобина… Так называли юную певицу, дочь владельца кондитерской фабрики.

Он вновь звучал под золотистым сводом купольного потолка хозяйской спальни в роскошном дворце, про красоте всего немного уступающему резиденции правителя, отражаясь легким мелодичным эхом от покрытых драгоценной росписью стен.

Фолиама Каптелла, или для близких Птичка Фоли, исполняла свою любимую песню о девушке, ждущей на свидание парня. Она смотрела перед собой, и не видела нелианского захватчика, вальяжно возлежащего среди едва живых, ослабленных энергетической потерей, четырех обнаженных красавиц на огромной кровати, застеленной золотистым шелком.

На полу в изломанных позах застыли три мертвые девушки, а в стороне, за ведущей в коридор дверью виднелись окровавленные тела.

Роботы, убившие хозяев дома, стражников, прислугу и друзей семьи, приглашенных в дом “переждать внезапную бурю”, свалили всех их в кучу. Бывшебытовые машины, низкорослые и проворные, только этой ночью перепрограммированные в боевые, частично сохранили первоначальные настройки и стремились поддерживать чистоту и порядок. Некоторые из них принялись смывать кровавые пятна с шерстяных напольных ковров.

Фоли считала, что выступает в концертном зале. Она старалась угодить притязательной публике. В самых драматичных моментах песни изящно выгибала приподнятые руки.

Ее блестящее золотистое платье, расшитое бисером и драгоценными камешками, струилось до пола, огибая широкие бедра. Глубокое декольте подчеркивало красоту пышной груди.

Эйнар смотрел на нее. Еще одно мягкое жирное тело. Расплывчатое как кусок болотного залияма, отъевшегося к сезону холодных дождей.

Сестра, подруги и служанки знаменитой певицы… Одни уже послужили ему и завершили свой жизненный путь. Еще не пущенные в дело и в расход льнули к его жесткому гладкому телу, медленно скользя матовой неровной кожей, покрытой мелкими бесцветными волосками, по его идеально гладкой прочной коже, целовали его напряженно выгнутую шею, обводили мягкими подушечками пальцев линии скул и щек, ласкали его расслабленный член, побуждая к новым действиям.

Эйнар отдыхал, не обращая внимание на их запрограммированную настойчивость. Менять программу ему было лень. Нелианца немного забавлял круговорот жизненной силы. Он забирал энергию у одних велянок, тратил на правильную настройку других, ибо при свободе разума ни одна из них не могла спокойно находиться с ним рядом. Пойманные девушки принимались визжать, биться от страха, накрывая его неприятными волнами паники. Одна и вовсе умерла в его руках. Сердце остановилось, как только он сорвал с нее одежду и притянул к себе.