Чтение онлайн

Маэдрос не ответил. Осторожно подойдя к воде, Нолдо посмотрел на суетливые волны и поморщился. Канафинвэ заметил, что брат бледнеет.

— Дела обстоят следующим образом, — заговорил старший сын Феанаро, осторожно садясь на песок и опираясь спиной на склонившееся к ручью дерево, рука начала шарить в мешочке, висящем на костыле, — некоторые подданные Ноло отвергли его власть и перешли…

Макалаурэ, хоть и понимал, что задевает гордость брата, бросился помогать достать нужный пузырёк, когда Маэдрос, оборвав речь на полуслове, зажмурился, стиснув зубы. Отпив что-то розоватое и приятно пахнущее, он приоткрыл глаза и, часто моргая, посмотрел на менестреля:

— Знахари говорят, — прошептал Нолдо, — голова болит из-за спины. Выправятся позвонки, всё пройдёт. Может быть, они правы, но… Кано… Когда Моргот прикладывал ладонь мне к темени…

Маэдрос не договорил, снова закрыл глаза, дыхание стало ровным. Макалаурэ сидел рядом с братом и думал о том, что самое страшное в его жизни навсегда осталось в прошлом.

Примечание к части Песня гр. Чёрный кузнец "Пепел"

Что есть власть

— Часть моих подданных не захотели признать мою власть, — сквозь отчаяние улыбался Нолофинвэ, запретив кому-либо, кроме Аклариквета, заходить в свой шатёр. — А единственный воин, в чьей верности я не сомневаюсь, не популярен среди подданных.

Менестрель кивнул. Не все знали, что Варнондо в начале перехода через Хэлкараксэ шёл в хвосте и со своими верными не пускал «за дровами» тех, кто замёрз сильнее других, однако в самый неподходящий момент «заслуги» военачальника ему обязательно припоминали. Либо указывали на отсутствие особых достижений в чём-либо.

А с принцем Финдекано всё ещё сложнее.

— Аклариквет, — вздохнул нолдоран, — возьми жену Варнондо в свой театр. Пусть поёт о подвигах воинов, о судьбе их жён, о том, как прекрасна доблесть… Так и скажи, что это моё решение, мой приказ, совет, что угодно. Мистель должна стать любимицей народа, если это недостижимо для Варнондо. И ещё, — Нолофинвэ улыбнулся уже искреннее и спокойнее, — надо петь о единстве. Аклариквет, я прекрасно понимаю, мне не избежать ещё одной крупной потери в рядах армии, когда Феанарион уйдет. Но после этого я не допущу дезертирства. Любые попытки будут жёстко пресекаться, и, понимаешь сам, меня не должны за это осуждать.

Менестрель опустил глаза. Да, нолдоран прав, всё абсолютно верно, но… Как и что можно про это спеть?!

***

Ощущение, что упустил нечто крайне важное, с течением времени усиливалось, волнение становилось невыносимым. Отправив певцов и летописцев заниматься важными для нолдорана делами, Нолофинвэ остался в одиночестве, наедине с расстеленными на столе картами и фальшиво-красивым текстом, рождённым пером в руке советника короля Эльвэ. Если бы владыка Нолдор сам не был искусным лжецом, он вряд ли бы заметил подвох в присланном тексте, однако интуиция не подводила: карты были фальшивкой.

— Первый Дом настроил против меня Дориат! — хлопнул по столу ладонью Нолофинвэ. — Наверное, у них завязалась дружба, когда род Феанаро прошёлся по Белерианду победным маршем освободителей от гнёта врага с севера! Моя слава должна перекрыть всё это! Если бы не Финьо… Почему от меня ушёл Турукано, а не он?! Насколько было бы проще, поменяйся они местами! Надо поговорить с сыном. Заставить его ответить, каким он видит наше будущее королевство. И кем видит себя. Но, главное, объяснить Финьо, что Первому Дому рядом с нами не место! Нельяфинвэ ясно дал понять, что подчиняться не собирается. Мне придётся применять силу, если он будет рядом, а этого нельзя допускать! Однако, знать, где засели потомки Феанаро, я обязан. И я это выясню!

Оттолкнув от себя карты, нолдоран накинул плащ, поправил венец и волосы, и с гордо поднятой головой вышел из шатра, давая знак охране сопровождать его к принцу Астальдо. Разговор предстоит неприятный, но неизбежный.

***

— Что есть власть? — перебирал струны Аклариквет, думая о том, что должен сочинить, — сладкий яд.

Её пьянящий аромат

Вдохнёшь однажды,

И нет пути назад.

Что есть власть?

Менестрель понимал, что даже племянницам вряд ли споёт эту песню, но вдохновение требовало исполнения. Хотя бы один раз. Ни для кого. В полном одиночестве.

— Это честь или напасть? — ехидно спросил сам себя Аклариквет. — Дивный сад и тёмный лес.

Сладкий яд и дар небес.

Все сокровища земли,

Все признания любви,

Жар объятий страстных жён,

Аромат заморских вин —

Всё отдашь за миг один

Воцарения на трон,

Где в руках твоих закон.

Беспределен власти пир,

Власти яд — ты всех слаще!

На миг задумавшись, менестрель перестал играть. Над чем же властвует он сам? Над кем? Вильварин вспомнил, как благоговейно его слушают другие музыканты, как соревнуются за лучшие роли в постановках. Это ведь тоже… власть. Сладкий… яд? К себе применять эти слова желания не было.

— Власть — вершить верховный суд,

Чёрным белое назвать.

Одарить иль наказать,

Иль прощенье даровать!..

«Или не даровать… отложить наказание до тех времён, когда оно покажется особенно страшным».

— Власть — быть с вечностью на «ты»,

Верить в свой высокий дар.

И под возгласы толпы

Пить божественный нектар

Незаслуженной любви.

Решив, что про любовь сейчас лучше не вспоминать, Аклариквет посмотрел на выход из шатра. Никто не войдёт. Наверное, так лучше.

— Власть — факир, она творит

С нами тысячи чудес.

Власть тебя преобразит,

Власть — и чистым стал подлец.

Власть — и в мудрецах балбес.

Это показалось забавным, менестрель решил, что однажды обязательно это кому-нибудь скажет. Разумеется, не Мудрому Финвэ. Его власть не обсуждается, ум не подвергается сомнению.

— Пусть несёт она беду

Вашим близким и друзьям,

Но в горячечном бреду

Добровольно не отдашь

Ты свой царственный венец.

Власти нет — и ты мертвец.

Что есть власть?

Примечание к части Ария принца Веронского из мюзикла "Ромео и Джульетта"

Отголоски Дагор-нуин-Гилиат

Ритмичный бой барабанов, сопровождающий тренировку воинов, ускорился, эльфы побежали быстрее, делая кувырки и сальто через каждую дюжину шагов.

Отрабатывавшие приёмы рукопашного боя Нолдор взялись за тренировочные затупленные мечи и деревянные щиты. Грохот усилился, стал оглушающим.

Финдекано заметил приближение отца и отложил оружие, сделав знак напарнику, что продолжит позже. Если нолдоран решил явиться лично, значит, дело настолько серьёзное, что важность разговора требуется продемонстрировать публике. Принц, скривившись, пшикнул.

Сопровождавшие Нолофинвэ защитники смотрели по сторонам с подозрением: поблизости, конечно, не было ни Телперавиона, ни его сообщников, однако приближённые нолдорана были готовы к любому развитию событий.

Смотря на отца и пытаясь понять, что же произошло настолько серьёзное, что он пришёл самолично, Финдекано, вспомнив появление в лагере Макалаурэ, абсолютно не зная зачем, пошёл навстречу нолдорану, напевая начало песни о Битве-под-Звёздами: