Чтение онлайн

Схватив еду, лис скрылся среди пышных кустов боярышника. Вдруг, словно из воздуха, у ворот крепости появился бело-серебристый силуэт.

— Впустите усталого путника, будьте добры, — сказал ласковый голос, однако и Нарнис, и Финвиэль ощутили леденящую душу тревогу, зазвеневшую в неподвижном безветрии ясного тёплого дня.

***

— Не иначе, сам Рок привёл вас в Сады Ирмо, — сказал похожий на ромашку цветок, высотой почти до груди Анайрэ, росший около лориэнских врат. — Я — грозный и бдительный страж этих земель, требую объяснений, с какой целью прекрасные леди пожаловали во владения Вала Ирмо и Валиэ Эстэ, ведь мне известно, что вас сюда не звали.

Супруга Нолофинвэ не смогла скрыть изумления, сопровождавшие слуги оказались абсолютно солидарны. Финдиэль переглянулась с мужем и младшим сыном. Эльфы понимали — Майя в образе гигантской ромашки вряд ли не впустит в Сады посетителей, но появление столь нелепого стража выглядело странно. Отвлекающий ход? Зачем? Что-то случилось? Гостей пытаются рассмешить несуразной и абсолютно неуместной шуткой, чтобы…

— О плохом здесь думать запрещено! — вдруг сообщил цветок. — Иначе осыплю пыльцой.

— Великий Айну, — не выдержала Анайрэ и пошла вперёд, — прекращай глупый спектакль! Шутник из тебя неважный.

Двинувшись вслед за супругой Нолофинвэ, гости Садов Вала Ирмо, внезапно узнавшие, что о прибытии надо было договориться заранее, ждали, когда на головы посыплется нечто, только выглядящее пыльцой, однако ничего подобного не произошло, и огромная ромашка, отступив в тень ажурных колонн, вытянулась до невероятных размеров и оплела, словно змея, резную арку.

— Розыгрыш был рассчитан на детей, — фальшиво улыбнулся Элеммиро, осматриваясь. — Только мы уже выросли, даже Мелинаро, поэтому не смогли оценить заботу.

Пространство впереди стремительно расширялось, голоса, доносившиеся вроде бы с близкого расстояния, стали удаляться. Анайрэ хотела бы встретиться с сестрой, однако понимала — навязываться не стоит. Если та сама не захочет, не нужно искать общения.

Около искрящегося радугой озера танцевала дева, прозрачное платье которой состояло из сотен лоскутов, поэтому казалось, будто на берегу парит в воздухе красивая рыбка с пышными плавниками.

Рядом с лицом Финдиэль опустилась тонкая серебристая ветка с розовыми листочками, капля воды заиграла чарующими красками, в ней отразилось лицо.

— Возьми меня в ладонь и поднеси к уху, — весело пропела росинка, — секрет скажу.

Мелинаро изумлённо посмотрел на мать — говорящая вода удивила даже полностью погружённого в созерцание окружающего пейзажа юношу. Не заставший Эпоху Древ и Затмение Валинора эльф не мог в полной мере оценить и полюбить отчасти иллюзорные картины Садов, изображавшие дивное прошлое Амана, однако это совсем не мешало просто наслаждаться красотой владений Лориэна и Эстэ, слушать удивительные переплетения странных, непонятных музыкальных тем непостижимого царства сна и отдыхать душой, ни о чём не думая. И вдруг весёлый покой грёз нарушил такой странный обитатель Садов! Что здесь вообще происходит?

Финдиэль послушно выполнила просьбу росинки, голосок капли зазвенел хрустальными колокольчиками, потом стих, став едва различимым, чтобы слышала только та, кому было адресовано секретное послание. Старшая дочь принца Финдекано вдруг побледнела, рука дрогнула, росинка, едва не соскользнув под ноги эльфийке, прыгнула кузнечиком на ближайшее дерево с мерцающей бирюзовой листвой и громко сказала:

— Не советую туда идти, но если материнское сердце требует, даже Валар не вправе запретить. Поэтому и я не стану.

***

Два письма были на абсолютно одинаковой бумаге с одинаковыми гербами, запечатаны идентично, однако одно из них составлялось под диктовку Валар, а второе — по воле эмоций.

Первое призывало очистить разум от шелухи чужих наветов, второе — отстаивать свободу выбора осторожнее.

«Сын моего сына, — говорилось в валаругодном послании, — мне никогда не понять мотивов твоего ухода от благого народа Ваньяр, однако вовсе не это несогласие с твоим решением вложило в мою руку перо и поставило на стол чернильницу, но желание сделать счастливой Землю Валар. Ты слишком юн и не видел тех благословенных дней, когда только обосновавшиеся в Амане эльфы радовались каждой мелочи, превыше других ценностей ставя мир и безопасность нового дома. Я вынужден согласиться, что вернуть прошлое невозможно, но изменить будущее мы в силах.

Желание жить в мире и безопасности вложило в мою руку перо, сын моего сына. Пойми, вражда, даже кажущаяся справедливой, приносит ещё большее горе, чем то, что породило вражду. Тот, кто сражается против кажущегося ему зла, сеет ещё большее зло, а победив, занимает место того, против кого боролся, становясь таким же, как и поверженный враг!

Ты понимаешь, что Моргот, могущественный Айну, просто так не сдастся? Ты понимаешь, сын моего сына, что он станет защищать своё право на власть над Ардой? Понимаешь, что Моргот, почувствовав потерю статуса Владыки, уничтожит Арду или значительную её часть, прежде, чем окажется повержен и заперт в Чертогах Намо?

Понимаешь, Арафион?

Или ты предлагаешь привести в благой светлый Аман всех, кому не нравится правление Валар, кто начнёт мнить себя мудрее и проницательнее Творцов Арды? Как ты представляешь будущее отнятых у родителей детей? Они будут требовать вернуть им мам и пап, а это те аманэльдар, кто был изгнан за кровопролитие! Те, кого так хочется спасать, — дети убийц, понимаешь?

Подумай, сын моего сына, подумай, прежде, чем ответить: зачем нести войну в мирные земли? Всё, что мы можем сделать для счастья аманэльдар — это смирить гордые сердца и победить зло в самих себе.

Только тогда Валинор станет Благим снова».

Арафион посмотрел на спокойное море. Да, в письме прямо не было сказано, что надо бросить Форменоссэ и ехать в Валимар, однако именно это подразумевалось.

— Ты прав, король Ингвэ, — сказал кружившим над волнами чайкам эльф, — но кем я стану в твоих владениях? Я буду одним из многих членов королевской семьи, живущим ради праздного веселья на священной горе, где нет зла, потому что его запрещено упоминать. И там никогда не будет Нарнис.

Второе письмо едва не унёс влетевший в окно маяка ветер, Арафион в последний момент поймал запечатанный конверт с золотым узором.

«Счастья и благ тебе, дорогой Благородный Ястреб, — зазвучал в памяти голос Индис, — прежде, чем в твою новую обитель нагрянут посланники Валар, рассказывая о том, какой ужасный у тебя дальний родственник, я хочу поведать, как было на самом деле, а что делать с подобным знанием — решать тебе.

Лауранаро, которого я не стану называть ни глупцом, ни героем, в одиночку прибыл к подножью Таникветиль и, не заглянув к родне в Валимар, не ища чьей-либо поддержки, стал требовать личной встречи с Валар, потому что, по его мнению, ни в чём не повинные потомки ушедших в Исход, родившиеся в Средиземье, должны иметь возможность спастись в Валиноре. От меня появление родственника скрыли, однако мне всё равно стало известно о его поступке. Тогда я послала к нему своих верных, которые поддержали Лауранаро песней и составили компанию.