Чтение онлайн

Внизу, было ясно истинное предназначение здания.

Под арками и лестницами, под галереями с атмосферой тщательно созданной старины, под слоем потерянных сокровищ и древних реликвий, под переходами, густо оплетёнными синтетической паутиной, Собор скрывал свои гнилостные внутренности и заразу, что пустила здесь корни. Он разлагался.

Движимая махинациями и великими планами, за гранью понимания простого маелигнаци, Священная Конгрегация Небесной Матки собиралась в окутанных тенью залах и грубо вырубленных в камне кельях, шепталась и молилась, пела с тихой торжественностью псалмы и распространяла, постоянно распространяла, Благие Вести.

Совет ожидал.

Гхейт прошаркал – насколько существо его комплекции могло прошаркать – в Зал Голосов скользнув взглядом по толпе. Его хозяин, Примации Магус Крейста, стоял на одном конце полукольца, ни единым движением не показав того, что узнаёт вошедшего в зал своего любимого аколита. Гхейт пожурил себя за то, что ожидал чего-то иного.

За примации маги в ожидании стояла шеренга избранных маелигнации всех поколений, подобающе одетых в робы и капюшоны, а с обоих краёв зала, там куда не доставал слабый свет от украденных светильников, тихий скрежет намекал на присутствие выводка пурии.

Впереди всех, но искусно отодвинутый в сторону чтобы не отвлекать внимание от маги, на платформе с колёсами восседал массивный и жирный Отец Выводка, с животной тупостью что-то мямля и пуская слюни. Огромные сегментированные червеобразные складки обвисшей плоти, заляпанные слизистыми выделениями из его пасти, свисали из-под его конечностей. Повязка из тёмно-бордового шелка с символами Новой Зари, принятыми в катакомбной церкви, была аккуратно закреплена на его туловище, скрадывая его тучность. Одетый таки образом, или скорее завёрнутый в кокон как какая-то личинка, Отец метался и рычал в психическом ступоре, усыплённый ментальным следом своей паствы. Его голова представляла собой брахицеффалическое месиво морщинистой плоти и хрящей, обвисшее от старости и заляпанное слюной, однако сверкающее острыми клыками и кривыми резцами. Игнорируемое всеми присутствующими тупое существо шипело и бормотало.

– Конгрегация, - подумал Гхейт. – непохожая ни на кого.

– Элюсидиум Магус Арканис – произнёс он, жестом приглашая Кардинала войти.

Арканис со своим молчаливым помощником пересёк пределы пещеры. Он двигался как хищник, как ледяная змея ползущая по снегу, приближающаяся к своей жертве.

Если совет надеялся поразить своего посетителя, если они надеялись подавить его авторитет зрелищем солидарности и торжественности, смотря на входящего с коллективным неодобрением, если они надеялись в какой-то мере наглядно продемонстрировать своё численное превосходство, сравнивая свою многочисленность и его одиночество, тогда они жестоко ошиблись.

Он вышел на середину зала и улыбнулся.

– Здесь всё изменится. – сказал он.

На другом краю города, где-то на тёмных аллеях Охладителя, массивный человек нажал руну активации на рукояти энергетической булавы и сплюнул на землю.

– Я смотрю, - произнёс он – вы, детишки, не уважаете старших.

– Н-нет з-закона запрещающего это… - Придушенный ответ казалось пришёл от кучи дерьма, лежащей у ног дюжего мужчины; более тщательный осмотр показал бы, что это тело человека, скрючившегося в позе эмбриона от сильной боли, гематомы растекались по его щекам и глазницам, из носа текла тонкая струйка крови. Тело застонало.

Сегментированные пластины чёрных доспехов и сфера тёмного лицевого щитка мрачного гиганта слабо отражали свет. Он покачал головой и процедил:

– Тут я решаю что закон запрещает, а не ты. – Прозвучало это так, будто зубья шестерёнки выскакивают из зацепления.

Энергетическая булава засветилась голубым, отбрасывая ослепительно яркие блики на неуклюжую архитектуру аллеи и засыпанный обломками пол, вырывая из темноты силуэты двух людей. Тени поползли по стенам, мигая в такт мерцанию булавы.

Булава описала вертикальную дугу, увлекая тени за собой, и, зашипев при соприкосновении с черепом скрюченного человека и разбрызгивая яркий фонтан искр, раздробила голову как перезревший фрукт. Кусочки размочаленной кости и комочки мозга брызнули наружу, смешиваясь с внутричерепной жидкостью в густой суп. Человек держащий булаву нахмурился и со вздохом отключил оружие, раздражённый тем что запачкал свои доспехи.

Ещё один человек, также одетый в полночно-чёрную броню, вывернул с прилегающей к аллее улице и отдал честь.

– Маршал. Я слышал разряд. Помощь требуется?

Первый человек покачал головой и пнул безголовый труп.

– Нет. Я тут столкнулся с карманником, вот и всё.

Вновь прибывший слегка подтолкнул тело ботинком. На видимой части его лица расплылась ухмылка.

– Самооборона. Так, Маршал?

– Хе. Ты сам всё знаешь, уполномоченный. – Человек посмотрел на ауспекс, закреплённый у него на запястье и выругался.

– Проблемы, Маршал?

– Я опаздываю. У меня встреча с Плюрократией.

– Что-то серьёзное?

– Ничего. Напыщенные ублюдки не могут свои жопы обеими руками найти, не то что прижучить меня чем-нибудь стоящим внимания.

– У вас неприятности, Маршал?

– Ха! Караульные призваны охранять правопорядок и блюсти законы Императора, уполномоченный. Мы не выполняем прихоти жирных политиканов. Помни об этом. – Он снова пнул труп и плюнул в лужу крови и мозгов, растекающуюся по полу. – Вызови команду убраться здесь.

– Есть, сэр. И удачи с Плюрократией, сэр.

Маршал Делакруа стряхнул остатки крови со своей энергетической булавы и направился в тёмное переплетение улиц, которые окружали внушительную Апекс-Башню.

– Караульные сами создают свою удачу, Уполномоченный.

Великолепным и ужасающим взглядом Арканис прошёлся по собравшимся. Он ухмыльнулся, он моргнул и он заговорил.

– Я представляю Элюсидиум. – Сказал он.

Его голос заставил аудиторию замереть в благоговении. Голос оказывал не звуковое воздействие, он резонировал где-то внутри, запуская свои когти и жвала прямо в мозг.

– Думайте обо мне как о … путнике. Как о первопроходце. Я иду впереди неё, готовлю её путь, и Она всегда в шаге позади меня.

Арканис пробежался по аудитории взглядом – более опасным чем любое оружие – и остановил его на полукруге примации маги. Даже те из них, чьи лица носили выражение нескрываемого презрения, казалось были околдованы: брови хмурились от концентрации, глаза стекленели от силы вложенной в слова. Гхейт смотрел на это из дверного проёма, его сердце бешено стучало. Он почувствовал как воздух становится вязким. Психическая мощь нарушила затхлую атмосферу зала.